Аналитики рассказали о сложностях борьбы с трудовым рабством на юге России

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В рабство зачастую попадают люди уязвимые, а оказать им помощь, вызволить из рабства и вернуть к свободной жизни зачастую непросто - проблема как в нежелании окружающих портить отношения с теми кто использует рабский труд, так и в сложности доказывания преступления. При этом сами освобожденные из рабства люди не заинтересованы в наказании эксплуатировавших их.

Как писал "Кавказский узел", в Ставропольском крае завершено расследование уголовного дела об организации трудовой эксплуатации шести человек. Трое местных жителей в течение девяти лет находили людей без определенного места жительства или злоупотреблявших алкоголем и продавали их для бесплатной работы.

Вербовка названа основной причиной попадания в рабство

Активист, занимающийся проблемами рабства, говоривший на условиях анонимности, отметил, что использованная обвиняемыми схема в рамках которой они находили бездомных либо злоупотреблявших алкоголем мужчин и женщин, обещали им работу, зарплату, питание и жилье, а затем продавали для бесплатного труда по цене от 10 до 30 тысяч рублей за человек, - «самая типичная схема вербовки людей в трудовое рабство».

«Вербовка - основной способ попадания в рабство, похищение еще до сих пор встречается, но все реже. Все-таки чаще это вербовка, то есть люди попадают в рабство путем обмана. Их вводят в заблуждение относительно того, что им предлагают. Это создает видимость того, что человек попадает туда добровольно. Чем больше после этого  времени проходит, тем обстановка становится хуже и жестче, и у человека нет возможности самостоятельно оттуда выбираться. Особенно учитывая, что, как правило, он уже попадает в это состояние неволи из какого-то уязвимого положения. А дальше все ухудшается, потому что и аспекты уязвимости повышаются, и на тех, которые есть, спекулируют, и постоянно ими оперируют рабовладельцы», - заявил активист корреспонденту "Кавказского узла".

Глава комитета «Гражданское содействие»*  Светлана Ганнушкина* также отметила, что вербовка остается основным способом  попадания россиян в рабство.  

«Человеку говорят, что  у него будет работа, а потом оказывается, что это совсем не та работа, о которой ему
говорили», -  заявила она.

Говоря о том, какие группы наиболее уязвимы, активист назвал бездомных, людей с зависимостями, и незащищенные слои населения – мигрантов, выпускников детских домов, людей, освободившихся из мест лишения свободы.

«И в целом, в широком смысле можно говорить, что это люди с низким уровнем образования и дохода. То есть если убрать совсем яркие уязвимые категории, то это и люди откуда-то из глубинки, которые едут в большие города в попытках заработать. Но при этом они не знают, как искать работу, не знают, в случае чего, к кому обращаться за помощью, и, в общем-то, поэтому их гораздо легче обмануть и гораздо проще удерживать», - подчеркнул он.

Говоря о том, какие меры предосторожности люди должны предпринять, чтобы не попасть в рабство, активист заявил, что для этого нужны самые банальные меры предосторожности – не искать работу в общественных местах, предварительно смотреть документы, требовать предварительного заключения письменного соглашения, обязательно предупредить кого-то из родственников, друзей о своих планах по работе, обращаться за помощью к администрации вокзалов, а не к незнакомым людям.

«Если человек идёт с незнакомым ему человеком куда-либо, он не застрахован ни от чего», - заметил он.

Ганнушкина* считает, что единственная имеющаяся мера предосторожности –  постараться узнать
хоть что-то о  фирме, куда его приглашает вербовщик у людей, которые уже работали там.

«Это особенно хорошо работает, если раньше там работал кто-то из друзей, знакомых или родственников», - заметила она.

Географические особенности юга России осложняют борьбу с трудовым рабством

Коснувшись вопроса о том, почему именно южные регионы,  считаются «наиболее проблемными» активист отметил, что это связано с природными особенностями регионов.

«Во-первых, это регионы с развитым сельским хозяйством. Это тёплые регионы, где достаточно большое количество месяцев человек может и работать, и жить на улице. Второй момент – в этих регионах очень большие территории и бескрайних просторов. То есть, человека, если привезти и куда-то  в частное  хозяйство посадить, чтобы он там, например, пас овец, баранов, занимался какой-то помощью по  хозяйству, то его вытащить оттуда крайне сложно, даже если он о помощи попросит. Потому что туда и добраться сложно, и со связью дела плохи, и еще вероятность того, что там какие-то посторонние люди окажутся,  минимальна. Очень много факторов там складывается, благодаря чему, в общем-то, эти регионы  благоприятны для того, чтобы там людей и удерживать, и эксплуатировать. Плюс там очень часто расселение  семейное,  то есть, живут семьями рядом (соседние дома занимают родственники) и обратиться за помощью становится еще сложнее, потому что человек, который оказался в рабстве в конкретном доме,  понимает, что, ну, к соседу он за помощью не пойдет,  так как тот вполне может быть заодно с его хозяевами», - заметил он.

Ганнушкина* подчеркнула, что Краснодарский край  вообще является «чемпионом по нарушению прав человека».

«Кроме того, там гораздо труднее добраться до правозащитников, чем в Москве или Санкт-Петербурге. Впрочем, случаи рабства бывают и здесь. Недавно  был случай с рабом из Подмосковья, которому пришлось сбегать босиком, поскольку обувь от него отняли», - отметила она.

Говоря о масштабах торговли людьми, активист подчеркнул, что судебная статистика, к сожалению, не может дать какого-то представления о реальном масштабе проблемы.

«Статистика по делам о торговле людьми и использовании рабского труда, она вообще очень скудная. Если её открыть, то вот можно посмотреть, что там торговцы людьми — это что-то из серии 12-15 осуждённых за год, а использование рабского труда — от нуля до трёх осуждённых за год по всей стране. А последний год Верховный суд вообще не публикует статистику по делам» - заметил он.

Однако, по его словам, за последний год можно наблюдать некоторый рост активности правоохранительных органов.

«Некоторая активность появилась, и на самом деле она появилась не только на Ставрополье, она и в других регионах, то есть эти новости стали появляться всё чаще. Вероятно, в подходах правоохранительных органов всё-таки что-то меняется, потому что на самом деле случаи довольно типичные. Но сейчас эти дела не закрывают сразу, не делают вид, что там абсолютно нечего искать, а стараются обосновывать состав преступления. И надо сказать, что когда знакомишься с приговорами, видно, что работа проделывается довольно эффективно. Если раньше ограничивались какими-то  стандартными формулировками из серии, вот, например, что забор условно имеет дыру, человек мог уйти, значит, его никто не ограничивал, поэтому ни о каком рабстве там речи быть не может, то сейчас всё чаще можно в текстах увидеть объяснение того, что были достаточные факторы психологического насилия и давления, иные факторы, из-за которых человек не имел возможности уйти, обратиться за помощью и не имел возможности отказаться от труда. Такие случаи, безусловно, оказываются хорошим примером для следующих рассмотрений», - отметил активист.

Ганнушкина* также отметила, что обращений по поводу рабства за последний год стало существенно меньше.

Соседи элементарно боятся обращаться в полицию, потому что им там дальше жить

Активист заметил, что подобные преступления годами остаются незамеченными по нескольким причинам.

«Первая причина – в этих местностях все соседи знакомы между собой. Второе – соседи элементарно боятся обращаться в полицию, потому что им там дальше жить, поскольку на них могут подумать, что именно они рассказали. Поэтому очень часто правда оказывается ситуация таковой, что рабу не к кому там за помощью обращаться. И ему тоже вряд ли очень сильно кто-то захочет помогать, потому что каждого всё-таки в большей степени обычно интересует собственная жизнь. Участковый тоже обычно местный, и не хочет приобретать репутацию, что он вредит «своим»», - пояснил активист.

Редкость приговоров за рабство связана со сложностью доказывания

При этом доказывание использования рабского труда довольно сложно.

«Для того, чтобы был доказан состав использования рабского труда,  должно сойтись три элемента. Человек должен выполнять какую-то трудовую деятельность, его должны принуждать к какой-то деятельности, он не может от неё по своей, по своей воле отказаться от выполнения этой деятельности, оказания услуг, выполнения работ, в отношении него, должны использоваться атрибуты, присущие праву собственности. А на практике как бывает? Вот, например, активисты спасли человека или его каким-то образом обнаружили у рабовладельца. Но даже при хорошем раскладе, когда сам раб готов рассказывать о том, что с ним случилось, как его принуждали, в каких условиях он жил и какой ужас вообще вот он переживал, всё заканчивается, как правило, на словах, если на нём  нет видимых физических  повреждений и увечий, которые можно медицински засвидетельствовать. И здесь же будет стоять его рабовладелец, который будет рассказывать абсолютно другую историю. О том, что пришёл он к нему добровольно, что он его кормит,  в счёт заработной платы ему  вещи покупает, что он деньги ему наличными, например, даёт. И что никакого ограничения свободы нет. И соседи это подтвердят. На этом все разваливается, потому что никаких вещественных доказательств найти невозможно. Плюс рабы не хотят взаимодействовать с правоохранительными органами, они их боятся.

По его словам, оказавшиеся в рабстве понимают, что даже если уголовное дело будет возбуждено и рабовладельцев накажут,  для самого человека, который это всё пережил, особых преимуществ никаких. "То есть ему это не поможет дальше жить, ему это, ну, не восстановит жизнь никаким образом. Поэтому, конечно, они хотят просто забыть и идти и жить свою жизнь дальше и сделать вид, как будто ничего не было», - рассказал он.

Ганнушкина* назвала основной причиной, по которой данные преступления годами остаются незамеченными, невнимание правоохранительных органов в ряде случаев, связанных с криминалом "просто или за мзду".

В качестве примера Ганнушкина* привела историю девушки, сбежавшей из рабства, которая вернулась за своим паспортом.

«Она бежала второй раз – избитая, изнасилованная. Когда мы позвонили в правоохранительные органы и предупредили, что поднимем шум, нам ответили: «Не шумите, вернут ей паспорт». И действительно, паспорт она получила в соседнем  отделении МВД, что означает, что полиция хорошо знала про всю эту ситуацию – и ничего не предпринимала», -  отметила она.

Ганнушкина подтвердила слова активиста , что подобные обвинения трудно доказывать.

«Здесь бывает еще одна проблема – если человек не знает русского языка, то он даже не может объяснить, где он был и откуда бежал из рабства», - подчеркнула она.

Говоря о мерах, которые могли бы сократить число подобных случаев на юге России, активист назвал главным увеличение осведомленности людей.

«Листовки на вокзалах о том, что вообще такое случается,  не верьте вербовщикам. То же самое на  остановках, там где реклама рабочего дома,  рядом должны быть объявления о том, что не нужно соглашаться на работу и помощь, предложенную на улице. Это и также осведомленность - лекции, и какие-то видео в интернете. По поводу контроля работодателей фермерских хозяйств, это очень важный момент, но у него довольно сложный путь для реализации. Потому что неоформленных людей при проверке можно просто не показывать. Нужна и помощь бездомным и людям без документов. Вообще в целом больше должно быть помогающих организаций, у которых был бы именно статус государственных – приюты, организации для оказания помощи в ресоциализации, «горячие линии». То есть именно помощь с восстановлением документов, помощь жертвам каких-то вот таких уязвимых состояний. Для полицейских нужны курсы повышения квалификации. Но если говорить о глобальных решениях – то нужны изменения в законодательстве, повышение уровня грамотности населения – как устраиваться на работу, какие есть способы себя обезопасить, куда за помощью обращаться. Ведь сейчас многие боятся сотрудников полиции чуть ли не больше, чем преступников», - подчеркнул он.

Просветительские меры сейчас невозможны, с сожалением заметила Ганнушкина*.

«Волонтеры однажды попытались раздать у поезда листовки с предупреждением. Так им заявили, что они занимаются незаконной деятельностью», - рассказала она.

Говоря о судьбе освобожденных рабов, активист, отметил, что их дальнейшая судьба зависит и от самого человека, от того, сколько  он провёл времени в рабстве, и в каком он был рабстве. "Условия могут кардинально отличаться. То есть в каком-то месте могут избивать до состояния, что человек будет еле живой ходить,  контролировать каждый его шаг, и держать его за закрытой дверью, и выпускать только для работы
какой-то, или в подвале его держать, и там же, чтобы он работал, например. А бывают случаи, например, когда человек помогает по хозяйству, он живёт, например, в пристройке дома с семьёй. Он выходит на улицу, его кормят полноценно, но просто там у него нет документов, ему за работу не платят, и он не может самостоятельно уйти, потому что непонятно, куда уходить с этих полей. Это сильно разное рабство. Ну и потом очень сильно зависит от того, к чему человек будет возвращаться? Есть у него семья, дом, родные, которые его ждут и любят, и ищут. Либо же это одинокий человек, который с этим тяжёлым опытом будет разбираться дальше в одиночку», – заявил он.

Бывают случаи, когда человек  выбирается из рабства на какое-то  время, а потом соглашается снова

Активист отметил, что у освобожденного из рабства человека есть несколько дорог, по которым он может двигаться:

«Поэтому кто-то возвращается к нормальной жизни, для кого-то это оказывается такой травмой, из которой он уже не выберется. То есть бывают случаи, когда человек  выбирается из рабства на какое-то  время, а потом соглашается снова. И вот он в этом клубке может дальше и оставаться. Просто из одного рабочего дома в другой. Если говорить про южные регионы, то  с одного хозяйства будет убегать, его будут ловить, куда-то заманивать, он будет в другом, и так это всё и будет продолжаться. Какая помощь необходима для восстановления документа жилья, здоровья и возможности снова самостоятельно зарабатывать? Тут тоже все зависит от всего вышеперечисленного.То есть на самом деле есть люди довольно сильные, которые возвращаются домой, возвращаются к семье. И спустя несколько лет пишут о том, что мы родили сыночка. хотим с вами поделиться своей радостью, там у меня новая работа и что-то такое. Или бывает, что после освобождения, например, у людей как-то жизнь восстанавливается, они это усваивают
как урок,  идут  дальше", - рассказал он.

По его словам, бывает даже что освободившиеся из рабства в организации, борющиеся с рабством,
пожертвования отправляют.

"А бывает, что человек самостоятельно не может из этого выбраться. И тогда ему действительно нужна помощь психологов, и тогда ему действительно нужна вообще помощь большого количества посторонних людей, которые снова смогут его поставить на рельсы самостоятельной жизни. А у нас, к сожалению, это так не адаптировано. То есть у нас есть приюты, которые мы можем находить людям, кому некуда возвращаться,  ресоциализация очень минимальная, но всё-таки они содействуют в поисках работы, чтобы человеку первое время  было, где жить, и он мог бы зарабатывать, чтобы в дальнейшем уже найти себе комнату снять или ещё как-то, чтобы уже перейти к самостоятельному существованию. Также мы можем помочь с психологом, но всё-таки у нас менталитет таков до сих пор, что редкие люди соглашаются на эту работу, потому что она на самом деле длительная,  сложная, она требует большого количества труда », - заключил он.

Ганнушкина* заметила, что система помощи  освобождаемым из рабства не создана. «Наша организация может помочь единицам. Здесь нужны деньги на проживание, на восстановление документов, на оплату дороги. Это достаточно большие средства и я не вижу организаций, которые могли бы заниматься этим систематически», - подчеркнула она.

* включены Минюстом России в реестр иностранных агентов.

** деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) запрещена в России.