Под знаком фамилии

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Поскольку в глазах сторонников и поклонников Степана Демирчяна основным и единственным его достоинством является "царское" или, точнее, "секретарское" происхождение, а основным и единственным аргументом - та убогая "логика", будто "яблоко от яблони недалеко падает", то мы вынуждены, вместо того чтобы обсуждать какие-то программы, идеи или принципы, волей-неволей говорить именно на эту тему. Иначе придется открыто признаться, что нас держат за дураков, причем, так сказать, вдвойне. Ибо и сама пословица настолько сомнительна, что серьезно опровергать ее просто абсурдно, да и реальный облик Карена Серопочива Демирчяна, запечатлевшийся в памяти народной, весьма слабо напоминает тот созданный после его трагической гибели идиллический образ, который в последние недели эксплуатируется совсем уж бессовестным образом.

Упаси нас бог бросаться в другую крайность, пытаться, как любит говорить о "ГА" тикин Римма, "очернять" покойного деятеля или пересказывать какие-то слухи, домыслы, сплетни, даже широко известные с советских времен. Нет, лишь кратно напомним общественное.

Каждый младенец дошкольного возраста, живший в Армении в 70-80-ые годы, знал и по сей день прекрасно помнит, что именно во время 15-летнего "царствования" К. С. Демирчяна в стране не только процветали воровство, хищения, взяточничество, протекционизм, но и была создана всеохватывающая и по-своему совершенная система коррумпированного государственного механизма, которую жестко и бдительно контролировал сам первый секретарь и никто больше.

И когда на митингах 1988 года их организаторы (многие из которых сегодня явно или тайно сотрудничают со Степаном Демирчяном и даже стоят рядом с ним на трибунах) начали наряду с карабахским вопросом "раскручивать" и социальную тему, и завели разговор о царящих в стране беззакониях, воровстве, коррупции, несправедливости, то, естественно, незамедлительно получили единодушное одобрение и восторженную поддержку народа. И в этом была огромная заслуга лично К. С., который, появившись однажды на митинге в защиту прав Нагорного Карабаха, вынужден был покинуть трибуну, так и не сумев произнести ни одной фразы, кроме ставшей классической: "Что Карабах у меня в кармане, а я его вам не даю?" Таково было отношение народа к К. С. на завершающем этапе его "царствования", и большой пропасти между народом и властителем трудно себе представить.

О последующем 10-летнем затворничестве К. С., видимо, обидевшегося на народ за "неблагоданость", его самого не раз спрашивали журналисты. Скажем прямо, ответы не были убедительны. Ибо как могло такое быть, чтобы человек, претендующий на роль национального лидера, за все годы правления АОД, за все годы величайших мук и страданий родного народа умудрился не сказать ни одного критического слова в адрес антинародной власти и ни одного сочувственного слова в адрес народа. Может, он опасался за собственную судьбу или судьбу сына Степана? Но ведь он был достаточно застрахован от любых напастей хотя бы многолетней дружбой с Тельманом Тер-Петросяном, которого не раз спасал от руки союзного правосудия.

Вообще какая-то непонятная "осторожность" была главной чертой его правления в те годы. Мы можем это утверждать, исходя из наших собственных впечатлений. (Заметим в скобках, что дружеские беседы К. С. с ведущими сотрудниками "ГА", причем по его собственной инициативе, проходили в те годы регулярно, а его одобрительные или критические звонки главному редактору продолжались до последних дней его жизни).

Напомним о таком факте. Когда в 1996 году накануне президентских выборов стали распространяться слухи о том, что К. С. озабочен бедственным положением народа и потому решил баллотироваться в президенты, то К. С. лично в тер-петросяновской газете "Аравот" категорически отмежевался от этих слухов, заявив, что таких намерений у него не было и нет.

Тогда, конечно, мы не могли предположить, что в один прекрасный день К. С. нарушит свое затворничество и вновь займется активной политикой. Но это произошло. И народ, доведенный аодовским правлением до отчаяния и беспамятства, восторженно встретил К. С. как символа теперь уже казавшихся блаженными советских времен, так и не напомнив ему об обвинениях, предъявленных ему в 1988 году, и так и не упрекнув его в отстраненности и безучастности к многолетним страданиям аодовских лет. Объктивности ради следует признать, что даже люди, крайне скептически относившиеся к личности К. С. еще с советских времен, считали, что его присутствие во власти на фоне ушедших аодовских деятелей будет полезным.

Однако, к несчастью, возращение К. С. во власть было слишком кратковременным, чтобы выяснить, насколько оправданы были эти ожидания. Но как не вспомнить, что уже тогда вызывал, мягко говоря, недоумение список экзотических лиц, которых он, благодаря своему авторитету, протащил в парламент. Конечно, К. С. был опытным руководителем и хорошо понимал суть каждого из них, и выбор его не мог быть случайным. Вероятно, он наделся, что сумеет ограничить эту "сущность" и те будут действовать по его указке. Но все оказалось не так, и вот уже 4 года этот "список", за редким исключением, лежит тяжким бременем на народе и государстве. Мало того, теперь выдвиженцы К. С. настолько обнаглели, что намерены и дальше продолжать свою жизнь в политике, надеясь, в частности на то, что и на сей раз в парламент их протащит фамилия Демирчян. Для чего и внушили Степану Демирчяну соблазнительную мысль о "праве на престол", а теперь пытаются внушить эту мысль доверчивой части электората. Вот удивился бы Карен Серопович!

Пожалуй, достаточно. Как и обещали, мы лишь напомнили читателям о некоторых общеизвестных фактах биографии Карена Демирчяна. В заключение напомним: вовсе не обязательно, чтобы "яблоко от яблони недалеко падало". Так что и вовсе не обязательно, чтобы упомянутые нами факты биографии Карена Демирчяна имели какое-то значение для политической биографии Степана Демирчяна.

Опубликовано 27 февраля 2003 года