Письмо Николая Храмова организаторам "Движения сознательного отказа"

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Москва, 30 ноября 2002

Дорогие друзья антимилитаристы!

На протяжении этого месяца я пристально слежу - пусть и на расстоянии - за процессом создания вашего движения.

Мое внимание и сочувствие вашей деятельности объясняется еще и личными причинами: еще шестнадцать лет назад, в 1984 году, во время войны в Афганистане, я был одним из тех, кто отказался по убеждениям - не религиозным, но морально-этическим и политическим - от службы в Советской Армии. В СССР в то время, разумеется, не могло быть и речи ни о каком праве на отказ по убеждениям. Поэтому только активное вмешательство западных правозащитных и мирных организаций позволило мне не отправиться на несколько лет в лагерь, а оказаться на свободе после четырех месяцев заключения на армейских гауптвахтах и в военных госпиталях. Затем были несколько лет борьбы против войны в Афганистане и за признание в Советском Союзе права на отказ от военной службы по убеждениям. С 1989 года мы ведем эту борьбу в нашей стране вместе с Транснациональной Радикальной Партией и в ее рамках (в 1995 российские радикалы создали еще одну свою "вспомогательную" организацию - Антимилитаристскую Радикальную Ассоциацию, АРА). Так было вплоть до 1998 - 1999 года, когда борьба за принятие либерального закона об альтернативной гражданской службе перестала быть "копирайтом" радикалов и комитетов солдатских матерей, став предметом приложения коллективных усилий широкой общественной коалиции, а сам вопрос стал в центр политических дебатов в России.

Однако дело, разумеется, не только и не столько в личных причинах политико-биографического свойства.

Ваше движение призвано объединить всех тех, кто не приемлет - для себя и для других - призывного рабства: ни в виде службы в российских вооруженных силах, ни в виде принудительной трудовой повинности. Мы, радикалы, стоим на тех же позициях. Любая принудительная служба - будь то военная или "альтернативная" гражданская - является для нас неприемлемым покушением государства на личную свободу граждан. На примере же некоторых западноевропейских стран мы видим, что "социальное" лобби, подчас весьма антилиберальное по сути, представленное, прежде всего, мощными католическими организациями, противится отмене воинской повинности и переходу на полностью профессиональные вооруженные силы с большей силой, чем сами военные, которым очевидна ненужность призывной системы в XXI веке.

При этом важно подчеркнуть, что мы, радикалы, отнюдь не являемся пацифистами. Четырнадцать лет назад мы выбрали в качестве эмблемы новой, транснациональной и транспартийной Радикальной Партии стилизованный профиль махатмы Ганди, чтобы подчеркнуть: мы избираем в качестве своего оружия метод активного политического ненасилия в духе Ганди.

Речь не идет о следовании толстовской проповеди "непротивления злу насилием". Речь не идет о пацифизме 30-х годов, разоружавшем западный мир перед лицом Гитлера (точно так же, как в 50-е и позднее - перед лицом Сталина и его наследников вплоть до Черненко и Андропова), пацифизме, в значительной степени благодаря которому (а не только благодаря нацизму и коммунизму) была развязана Вторая мировая война. Речь не идет о пацифизме, в сегодняшнем мире фактически встающем на защиту самых кровавых тиранов и диктаторов от Саддама до Милошевича, начинающих истошно вопить "Нет агрессии НАТО на Балканах" или "Руки прочь от Ирака" всякий раз, когда свободный мир, предводительствуемый пока - увы! - только Америкой, при полной и абсолютной импотенции Европы, собирается предпринять, пусть и запоздалые, но необходимые меры в отношении тех, кто проводит геноцид в сердце Европы или травит газами собственное население, одновременно угрожая соседям оружием массового поражения.

Другое дело, что бомбить Белград нужно было десятью годами раньше, и не ракетами, а листовками, радиопередачами, спутниковым телевещанием, "подрывной" информацией, обращенной к гражданам и направленной против режима, финансированием политической оппозиции, наконец. Предъявлением сербскому диктатору официального обвинения в военных преступлениях еще в 1993 году. Одним словом, активным ненасильственным вмешательством, направленным на свержение режима. Тогда, в конечном счете, не потребовались бы удары по дунайским мостам после десятилетий бездействия и пацифистских попыток умиротворения, убедивших Милошевича в его вечной безнаказанности.

Да, мы скорее антипацифисты. Мы против "непротивления" и "невмешательства". Мы - за активное, агрессивное вмешательство в защиту прав человека, ценностей свободы и демократии. За вмешательство ненасилием, поскольку это самое эффективное оружие. Если еще есть такая возможность. Если же время упущено, если возможно только вмешательство вооруженным насилием, тогда? Тогда вспомним, что именно ни кто иной, как Ганди, в свое время призывал соотечественников вступать добровольцами в британскую армию и отправляться воевать с нацизмом на полях сражений в Европе и Северной Африке.

Вернемся, однако, к "Движению сознательного отказа" и сегодняшним российским реалиям, в которых оно создается.

Эти реалии, на мой взгляд, полностью определяются тем, что сегодня в России идет война, что Россия - точнее, ее псевдопрозападный, авторитарный и коррумпированный режим - ведет войну в Чечне. Бессмысленную, бесцельную, бесперспективную, преступную, грязную, колониальную войну. Войну, за семь лет которой наша армия истребила более ста тысяч мирных жителей Чечни без различия их национальностей и вероисповедания, более чем каждого десятого из миллионного довоенного населения этой республики, совершив самую настоящую децимацию народа Чечни. Войну, которая сегодня грозит - после семи лет "стерильных" партизанских боевых действий бойцов чеченского сопротивления в отношении оккупационной российской армии непосредственно в Чечне - вылиться волной уже никем не контролируемого террора на улицы российских городов. Войну, которая уже привела к свертыванию значительной части демократических свобод, завоеванных нами за десятилетие с лишним после крушения советской власти.

Этой войне не видно конца.

Единственный выход из тупика - незамедлительное начало прямых политических переговоров без всяких предварительных условий между законно избранным президентом РФ Владимиром Путиным и законно избранным президентом ЧРИ Асланом Масхадовым. После трех лет "мочения в сортире", обещанного в свое время Путиным террористам и бурно поддержанного электоратом, но достающегося ни в чем не повинным мирным гражданам ("если президент не идет в сортир, то сортир сам приходит к президенту", как едко заметила мультипликационная свинья Хрюн Моржов на канале ТВС в ночь на 24 октября), уже и российские граждане на две трети осознают: войну надо кончать и без переговоров с Масхадовым не обойтись (данные осенних опросов общественного мнения). Тот факт, что после событий на Дубровке и последующего целого месяца информационного террора в контролируемых правительством СМИ более чем 40 процентов граждан по-прежнему выступают за прекращение войны путем переговоров с Масхадовым, свидетельствует о том, что российское общество по большому счету продолжает отвергать войну в Чечне.

Проблема, однако, в том, что Кремль сегодня вполне может себе позволить не замечать эти общественные настроения. Европа продолжает закрывать глаза на геноцид в Чечне и покоиться в сонном оцепенении. Администрации Буша вообще удобнее открыто поддерживать Москву, делая вид, что "друг Владимир" борется не с чеченскими партизанами-националистами (воюющими уже даже не за независимость своей страны, а за спасение своего народа от истребления), а с наднациональным терроризмом в лице исламских фундаменталистов. Антивоенные же топтания горстки активистов-правозащитников, приобретшие за эти годы почти ритуальный характер, не замечают ни Кремль, ни граждане страны (по причине цензуры в СМИ), ни западная общественность (в силу иных причин).

Необходим катализатор антивоенного движения. Необходимы резкие, радикальные действия ненасильственно-гандистского характера, которые в случае успеха получат впоследствии шанс послужить основой массового антивоенного движения гражданского неповиновения. Именно в этом может и должна заключаться первоочередная миссия "Движения сознательного отказа".

Три года назад, в декабре 1999, наш товарищ Дмитрий Неверовский, отказавшись от призыва в знак протеста против второй чеченской войны и будучи приговорен к двум годам лишения свободы, обратился из камеры калужской тюрьмы к своим ровесникам - российским призывникам с открытым письмом: "Не участвуйте в военных преступлениях режима - отказывайтесь от военной службы в знак протеста против войны в Чечне!". Его примеру незамедлительно последовали полтора десятка молодых людей, подписавших тогда же заявление о коллективном отказе от военной службы по убеждениям, озаглавленное "Война в Чечне? Без нас, пожалуйста!". К сожалению, эта инициатива в то время не получила дальнейшего развития. Сегодня у вас есть шанс подхватить призыв Неверовского.

Я считаю правильной установку организаторов Движения на то, чтобы вдохновлять любой вид несотрудничества: не только открытые и активные действия (отказ по убеждениям), но пассивное сопротивление, пассивное уклонение от военной службы, эмиграцию из страны. Проводя условные параллели с вьетнамской войной - не только сжигание повесток на Капитолийском холме, но и "тихая" эмиграция в Канаду (в нашем случае - в Украину).

Однако я убежден, что те молодые ответственные граждане, которые решат быть с нами, радикалами, которые выберут открытый отказ от призыва или открытое дезертирство по причине продолжающейся войны в Чечне, будучи готовы отстаивать свои антивоенные (вовсе не обязательно пацифистские!) политические убеждения в суде и, возможно, подвергнуться уголовному преследованию, должны рассчитывать не только на сочувствие и моральную солидарность, но и на политическую, организационную и, возможно, юридическую поддержку со стороны Радикальной партии.

"Движение сознательного отказа" имеет шанс войти в историю России, если в самом начале оно сделает политический выбор и заявит о себе прежде всего как об антивоенном ненасильственно-гандистском (не пацифистском!) движении, как о движении, ставящим своей задачей организацию массового отказа от военной службы в знак протеста против продолжающейся войны в Чечне.

Позвольте пожелать вам успехов и выразить надежду на нашу будущую плодотворную совместную работу.

Искренне ваш,

Николай ХРАМОВ,

председатель Координационного комитета российских радикалов, член Генерального Совета Транснациональной Радикальной Партии.