Аналитики оценили случаи привлечения жителей Чечни по статье о поиске экстремистских материалов

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Число случаев привлечения по статье о поиске экстремистских материалов пока слишком мало для анализа практики, по двум случаям в Чечне нельзя сделать вывод, что в республике началась активная охота на нарушителей. Вызывает вопросы то, насколько широко будет трактоваться новый закон на практике.

Как писал "Кавказский узел", 23 июня в Ачхой-Мартановский суд Чечни поступило административное дело местного жителя, которому вменили поиск запрещенных материалов в сети. Его дело стало пятым известным случаем применения этой статьи в России и вторым в Чечне. 

Первые случаи привлечения жителей России к административной ответственности за поиск запрещенных материалов в сети, в том числе два случая в Чечне, прокомментировали 26 июня корреспонденту "Кавказского узла" глава исследовательского центра "Сова"* Александр Верховский, эксперт центра "Сова"* Михаил Ахметьев, председатель комитета "Гражданское содействие"* Светлана Ганнушкина* и адвокат Алёна Бородина.

Александр Верховский считает, что наказания за "поиск экстремистских материалов" носит явно единичный характер. "Известно всего пять протоколов. На самом деле пока практику рановато анализировать", - отметил он.

Надо знать наизусть список Минюста!

По его словам, простому гражданину теперь придётся ознакомиться со списком экстремистских материалов. "Как доказывается умысел - это надо постановления читать. А пока почти ничего нет. Но в целом это нетрудно: история поиска в браузере. И да, надо знать наизусть список Минюста! Более того, под статью подходят и материалы не из списка, а просто экстремистские по содержанию", - пояснил Верховский.

Михаил Ахметьев сообщил, что из пяти дел подробная информация есть только о самом первом деле Сергея Глухих из Каменска-Уральского. "В его случае механизм был такой: сотрудники ФСБ по какой-то причине вели в его отношении оперативно-разыскные мероприятия, его доставили в отдел ФСБ, получили доступ к его телефону и провели его осмотр. Судя по публиковавшимся фотографиям, они нашли в телефоне различный контент ультраправого характера и даже селфи с логотипом "Азова"**, а также в истории поиска в браузере нашли запросы "азов бригада"**, "уна унсо"** и "рдк"**. В том числе там был поиск по картинкам. Поскольку практики ещё не было, в первой версии протокола полицейские написали просто, что он искал информацию о запрещенных "Азов"** и РДК**, но не указали конкретно, о каких экстремистских материалах речь. Поскольку дело вернули в полицию, протокол был составлен заново, и на этот раз уже конкретно написали, что он при поиске по запросу "азов бригада"** получил доступ к изображениям шеврона "Азова"**. А в Федеральном списке экстремистских материалов есть шеврон "Азова"** (если быть точным, его старый вариант, который сейчас официально не используется)", - рассказал он.

Эксперт также напомнил, что в первом деле в Чечне - Исы Магамадова - сообщалось, что ему вменили в вину поиск телеграм-каналов NIYSO и "ТАБУК", а движение NIYSO признано экстремистским. "Однако, что именно было признано "заведомо экстремистским материалом", который он нашёл, непонятно. В перечне экстремистских материалов этих телеграм-каналов нет. Однако к экстремистским материалам относятся по закону также труды руководителей НСДАП и фашистской партии Италии, выступления и изображения руководителей нацистских и коллаборационистских организаций; публикации с оправданием национального или расового превосходства, уничтожения той или иной группы населения и так далее. Почему ресурсы NIYSO были сочтены "заведомо экстремистскими", не вполне ясно, пускай это движение и признано экстремистским", - отметил Ахметьев.

Наказуем поиск не только материалов из списка, но и других, которые относятся по закону к экстремистским

Вопрос о том, может ли обычный гражданин знать весь федеральный список экстремистских материалов, не новый, и он стоит с самого момента создания и бурного роста списка. "Знать содержание перечня наизусть совершенно невозможно и ожидать от каждого гражданина, что он всё время будет сверяться с перечнем, сложно - даже когда речь идёт не о поиске, а о распространении этих материалов. Ещё больше вопросов, как нынешняя редакция статьи 20.29 КоАП о распространении материалов, так и статьи 13.53 об их поиске, вызывают с учётом того, что их действие не ограничивается теми материалами, которые включены в Федеральный список. Ведь наказуем поиск не только материалов из списка, но и других, которые относятся по закону к экстремистским", - указал Ахметьев.

Поэтому, строго говоря, тут даже необязательно включать материал в список задним числом, отметил также он. "С другой стороны, всё-таки в статье 13.53 КоАП указано, что речь идёт о "заведомо" экстремистских материалах. Понятно, что книга "Майн кампф" или портрет Геббельса точно могут быть названы такими "заведомо" экстремистскими материалами. Но в менее очевидных случаях непонятно, чем правоохранительные органы будут подтверждать эту "заведомость", - пояснил Ахметьев.

Вместе с тем он согласился с мнением, что дела эти единичные, поэтому говорить о географии применения этой нормы сложно.

Запреты привлекают внимание, а разумная критика приводит к гораздо более реальному результату

Светлана Ганнушкина* заявила, что этот состав правонарушения сам по себе едва ли выдерживает критику с точки зрения права. "Надо ли читать тексты фашистов, чтобы понимать, что это за философия? Или достаточно принять на веру вторичные тексты об этом? Запреты привлекают внимание, а разумная критика приводит к гораздо более реальному результату. Особенно, если критик хорошо владеет иронией. Разумеется, молодые несформировавшиеся умы надо ограждать от возможного влияния экстремистских идей. Но это дело воспитателей, а не судей. Запретный плод сладок. По крайней мере, он вызывает интерес", - считает она.

По его мнению, нельзя утверждать, что именно в Чечне началась активная охота за нарушителями этой статьи. "Для статистики слишком мало материала. Но отметить, что там хорошо чувствуют тенденции федеральной власти, можно", - указала Ганнушкина*.

На практике защита прав гражданина зависит от того, насколько тщательно суды будут проверять доказательства умысла, предоставленные полицией 

Алёна Бородина сообщила, что понятие "поиск" трактуются как активные действия пользователя по целенаправленному поиску информации, получению к ней доступа и её изучению. "Привлечь к ответственности за поиск материалов, которые на момент поиска еще не были признаны экстремистскими, законными методами невозможно. Сама формулировка состава правонарушения (умышленный поиск заведомо запрещенного) формально защищает от случайных штрафов. Однако на практике защита прав гражданина зависит от того, насколько тщательно суды будут проверять доказательства умысла, предоставленные полицией", - считает она. 

В то же время, по мнению адвоката, на практике объем реестра огромен, и риски широкой трактовки закона действительно вызывают серьезные дискуссии в юридическом сообществе. "Знать полностью список ФСЭМ обычному человеку физически невозможно, на что прямо указывали депутаты и правозащитники в ходе обсуждения законопроекта", - отметила Бородина.

* внесена в реестр иноагентов.

** признан террористической организацией, деятельность запрещена в России по решению Верховного суда РФ

*** деятельность компании Meta (владеет Facebook, Instagram и WhatsApp) запрещена в России.