Родственники погибших обвиняют МЧС в бездействии

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Родственники людей, пропавших при сходе ледника в Кармадонском ущелье, обвиняют МЧС Республики Северная Осетия-Алания в бездействии. Елена Носик, мать исполнительного директора киногруппы Сергея Бодрова Тимофея Носика, прислала в редакцию "Известий" письмо с прямыми обвинениями в адрес местного МЧС и его главы Бориса Дзгоева.

Елена Носик утверждает, что МЧС всячески тянуло с началом работ по расчистке прохода к тоннелю, в котором могли находиться спасшиеся от ледника люди. Только 27 сентября под нажимом родственников пропавших МЧС Северной Осетии приняло решение начать операцию "Тоннель".

"28 сентября в 8:00 50 кг взрывчатки были погружены на машину МЧС, но увезены куда-то совсем в другое место, - пишет Елена Носик. - Обманутые люди принялись звонить в МЧС Северной Осетии и в МЧС России. Только после этого, в 14 часов, замминистра МЧС Северной Осетии полковник В.И.Костарнов получил указание доставить 150 кг взрывчатки к тоннелю. На месте он оказался к 17:00. Взрыв произошел, но день был практически потерян".

По словам Елены Носик, данные о том, какие предприятия располагают взрывчаткой, выясняли частные лица. Они же договаривались о поставках, а потом приезжали в МЧС с этой информацией и настаивали, чтобы министр Дзгоев связался с этим предприятием, заключил договор, вывез взрывчатку. Тем не менее, нередко взрывчатку везли не в горы, а сначала на склад МЧС, и там она "застревала".

В спасательных работах над тоннелями со стороны МЧС принимают участие ежедневно около 10 человек. Еще более 50 военнослужащих осуществляют транспортировку взрывчатых веществ к месту взрыва. На вспомогательных работах заняты около 150 добровольцев. "Напрашивается вопрос: так чьими же силами ведутся работы?", - говорит Елена Носик.

Она утверждает, что помощь МЧС участникам операции была крайне незначительной: "три палатки (одна из них сплошь дырявая - видимо, долго гнила на складе), три печки, 70 кг мяса, 37 упаковок сухого солдатского пайка, по мешку макарон и крупы, 50 буханок хлеба (это данные на 15 октября)".

В письме приводится пример циничного отношения к пострадавшим со стороны чиновников МЧС. "Вот один: на глазах человека ледяная глыба накрыла машину, где находилась его семья. Он десять дней просил специалистов МЧС откопать ее. Не дождавшись, нанял бульдозериста", - пишет Елена Носик.

"Это отношение к людям, равнодушное, даже циничное, диктует и поведение чиновников ведомства, которое возглавляет генерал Дзгоев, - отмечает мать Тимофея Носика. - Они преступным образом затянули спасательные работы на тоннеле, а теперь спокойно заявляют о том, что все сроки прошли и живых там уже нет. Все больше и больше свидетелей этих событий расценивают их действия как саботаж. Они не хотят найти там живых. Но тоннель должен быть вскрыт. И если нам не помогают, то мы это сделаем. И увидим, кто был прав".

Министр МЧС Северной Осетии Борис Дзгоев в интервью "Известиям" так прокомментировал письмо Елены Носик: "Мне странно слышать это. Только сегодня я был на леднике, виделся и с Еленой Носик. Поговорили нормально, никаких претензий она мне не высказывала. И вдруг такое. Мне кажется, что она не совсем адекватна, ее "замкнуло". Но я не в обиде на Елену: ведь погиб ее сын".

Борис Дзгоев подчеркивает, что в тоннеле не могут оставаться живые люди, тем не менее, комиссия по чрезвычайным ситуациям приняла решение о проведении взрывных работ. "После серии взрывов все убедились, что это бесперспективный путь. Поэтому взрывы были прекращены, и мы перешли к шахтному методу, делаем шурф. Продолжаем работать, и дойдем до дна", - говорит он.

Дзгоев подчеркивает, что во взрывных работах были использованы не 50 кг, а 90 тонн взрывчатых веществ.

"Нужно было спускать два озера, сделать еще много чего, я ведь не должен перед ней отчитываться, - говорит глава МЧС Северной Осетии. - Взрывчатка не моя, взрывчатка - армейская. Я никуда не могу ее увезти, за ней следят военные, ФСБ, прокуратура. И потом, тротил - не макароны, чтобы частные люди могли договариваться о его покупке".

Он отмечает, что в работах над тоннелем действительно принимают участие 10 спасателей-профессионалов, однако больше и не нужно. "Спасатели - не взрывники и не шахтеры, у них совсем другие задачи, - говорит Дзгоев. - А добровольцы - это просто родственники пропавших. Они на самом деле помогают, занимаются черновой работой".

Глава МЧС Северной Осетии опровергает слова Елены Носик о том, что одному из родственников погибших пришлось нанимать бульдозер для того, чтобы откопать машину с погибшими членами его семьи. "Действительно, на пятый-шестой день мы откопали машину "Жигули". Но никто никого не нанимал: была команда копать в этом месте. Раны, нанесенные людям в автомобиле лавиной, были несовместимы с жизнью, мы не могли их спасти", - говорит Дзгоев.

"Елена Носик говорит, что ее сын в тоннеле. Но почему я должен был сразу кинуться спасать ее сына, а не искать тех, кого еще мог спасти в первые дни? ? заявляет руководитель МЧС Северной Осетии. - Мы продолжаем копать шурф. Маркшейдеры говорят, что осталось метров 40-45. Сейчас у нас работает комиссия МЧС России под руководством замминистра генерала Короткина, она и будет принимать решение о дальнейших действиях".