"Женщины, вооруженные спицами, требовали закрыть детские сады"... Женщины 1920-х и современные кавказские мамы о детских садах
Традиционно мир ребенка и детства на Северном Кавказе был закрыт для чужого влияния — он тщательно оберегается, полон тайн и табу, как вербальных, так и поведенческих, недоговоренностей и иносказаний. История с появлением в регионе детских садов и яслей лежит в сфере масштабного контекста изменения женских культурных и социальных ролей в 1920-е гг. - предполагалось, что женщина должна передать часть функций по воспитанию детей государству. Как на это реагировали молодые мамы на Кавказе в 1920-е годы — в этом посте.
Детские садики и ясли стали появляться на Северном Кавказе в первой половине 1920-х годов, сначала в городах, а потом в 1926-1927 гг. и в селах. Открывались они очень нелегко, даже болезненно. Например, в книге "Адыгея. Историко-этнологический и экономический очерк", изданной в Ростове-на-Дону в 1927 году, авторы писали: " Насколько идея яслей легко прививается в русских селах, настолько она оказалась чуждой черкесскому народу. Прежде всего черкешекна прикована к детям и дому, и ей нужды нет отдавать своих детей в ясли; с другой стороны, существует целый ряд условий, препятствующих ей расставаться с детьми: непривычное питание их, совместное их нахождение с детьми другой национальности, общение замужней женщины с посторонними лицами - все это не принято". Первые детские сады были сезонными и их было очень мало.
Для женщины в 1920-е годы отдать ребенка в ясли или детский сад означало разрушить свою большую семью
Женщины воспринимали новую систему воспитания в детских садах как покушение на своей материнские пространство, как факт сомнения в своих воспитательных способностях и навыках ухода за детьми. Роменская Галина, активистка женского движения в Кабардино-Балкарии, в своих воспоминаниях пишет о восприятии яслей сельским населением: «Сельсовет долго не предоставлял нам помещения [для детских яслей], т. к. среди населения ходили слухи, что их детей будут отправлять в Германию, и только через год [в1925г.] мы добились помещения в школе. Детей посылали на площадки больших – двенадцати, тринадцати лет, а наше оборудование было рассчитано на дошкольников, получался смех и грех». Детей охотнее отдавали в те ясли, которыми руководили кавказские женщины, поэтому во всех областях Кавказа были созданы женские курсы дошкольных работников.
Не приживались и попытки внедрения новой обрядности детского цикла. Например, вместо народных обычаев укладывания в колыбель, первого пеленания новорожденного в люльке (у восточных черкесов - гущэхэпхэ) и празднования первого шага ребенка (лъэтеувэ), культпросвет проводил «красные октябрины», в основе своей — модернизированный аналог православных крестин.
Требования закрытия женских яслей было одним из главных лозунгов женских волнений, охвативших Северный Кавказа в 1920-е годы. Женщины подсознательно воспринимали новые возможности воспитания детей в садиках как разрушение основ традиционного уклада жизни, а коллективное воспитание – как риск обобществления детей, тем более агитация колхозных уполномоченных была прямолинейной и лозунг «жить одним котлом» вопринимался людьми в аулах буквально.
Аграрные волнения, в которых присутствовали лозунги закрытия яслей, произошли в Адыгее, Дагестане (Хасавюртовский район, 3 сентября-5 октября 1926 г.), в Чечне (сел. Шали, 10-30 декабря 1928 г.), В Кабардино-Балкарии (Баксанский округ, июнь 1928 г.; сел. Верхний Курп, август 1929 г.; Балкарский округ, февраль-март 1930 г.), в Черкесии (март, 1930 г.).
Часто тема закрытия яслей присутствовала и в крестьянских выступлениях, имевших религиозный подтекст. На допросе в ходе следствия по делу о Баксанском выступлении один из его участников Х. Наурузов объяснял успех агитации «шариатистов» в 1920-е годы в Кабарде обобществлением имущества вступающих в колхоз, закрытием мечетей, устройством в них детских яслей. Следствие предъявляло участникам событий то, что они в своих речах утверждали, что «Советская власть отбирает детей, хочет их насильно учить вдали от родных».
Восставшие жители села Чегем I предъявили сельскому Совету свои требования, среди которых «не открывать детплощадок и детяслей, дать возможность воспитывать детей по усмотрению родителей» и «дать людям жить так, как они считают нужным». В этих событиях женщины приняли активное участие.
Историк М.А.Текуева в статье «Решение женского вопроса в Кабардино-Балкарии в 1917-1941 гг.» пишет, что когда волнения в Баксане перешли в вооруженное столкновение с милицией, один из представителей местной власти «сел на лошадь и ехал к Кызбуруну II, чтобы остановить женщин, шедших к Баксану». По воспоминаниям очевидцев Верхне-Курпского восстания М. Гукежева и А. Карашаева, «женщины вышли на улицу вооруженные ножницами, спицами и т.д., кидали камнями в выступавших перед ними представителей сельского актива, требовали отмены продразверстки, яростно протестовали против детских ясель».
Современные молодые мамы на Кавказе предпочитают воспитывать маленьких детей дома, все чаще задумываясь о том, что ребенок вынужден приспосабливаться в садике к другому культурному миру. Впрочем, и здесь мнения самые разные.
Патимат, Махачкала, ученый -востоковед: «Я "отдала" садику двух детей, девочек. я - работала, у меня не было никого, кто бы мог помочь мне с детьми. Садик был не самый ужасный. но сегодня я подумала, что это неправильно. Ребенку 3-4 года, он автоматически впитывает, считывает всю информацию окружающего мира: это будет голос и эмоциональные интонации воспитательницы, построение речи, манеры няни, и вообще - чужой ВАШЕМУ миру. Я до сих пор "нахожу" в детях "огромные куски"и "цитаты", которые уже стали их частью.. В нашем селении в 80-е в садик в ясельную группу приняли няней женщину из другого, недальнего, но маленького селения. очень скоро родители возмутились - малыши стали говорить со специфическим акцентом говора этого селения. Посягательство на святая святых, на язык! Няню перевели на хозработы».
Мадина, Черкесск: «Моим ребенком никто заниматься лучше меня не будет. Я работаю с 17 лет, конечно,очень сложно сидеть дома. Ребенка отдать в частный сад можно и в неполные 2 года , но я не могу представить, что мою малышку кормить, поить, спать укладывать будет чужая тетя ... Не хочу ... Да и возраст мало того, что самый сладкий, ребенок все впитывает, как губка, она у меня любознательная, в 1,4 считает до 6, она общительная , шустрая и хочется ее развивать ... Для общения с другими детьми мы ходим в школу развития» .
Нака, журналист из Нальчика, на мой рассказ о женских бунтах в 1920-е отреагировала: « Давеча я сама устроила "женский бунт" дома против того, чтобы младшую отдали в садик. Причина проста - боязнь, что ребенок полностью переключиться на другой язык и забудет родной».
Эльмира, преподаватель, Майкоп: "Я думаю, что надо ребенка отдавать в садик, пусть ребенок общается и находится со своими сверстниками, чем целыми днями сидеть дома. Но, есть одно "но"! В наше время, непростое время, мало людей, у которых действительно есть желание стать НАСТОЯЩИМИ педагогами и воспитателями! Чтоб целый день находиться в группе, где один плачет, другой смеется, третьему что-то надо и т.д., надо иметь, во-первых, огромное желание и любовь к детям, а, во-вторых, крепкие нервы (надо быть честными, иногда и свои родные детки немного выводят из себя своих родителей), в-третьих, любить свою работу и осознанно идти туда, а не потому что некуда устроиться, вот и пришлось в дет.сад идти!"
Дина, художник и преподаватель, Москва: «Я свою дочку отдавала в садик, Человек рано или поздно столкнется с социумом, поэтому отгораживать дочку не стала, наоборот, как можно раньше ходила с ней повсюду, сначала в развивающие центры для адаптации, потом в садик, Так дети быстрее развиваются, это мое наблюдение, как педагога, в школу все равно отдавать, раннее развитие очень важно. На мой взгляд, ни одна мама не сможет дать то, что ребенок получит в общении со своими сверстниками. Наш садик был отличный, Ольга завела друзей, да и опыт общения и поведения в обществе, она рано понимает, что можно, что нельзя, мамы не могут быть полностью объективными, какими хорошими они бы ни были, мое мнение».
