Правозащитники: действия силовиков на Северном Кавказе все больше похожи на деятельность "эскадронов смерти" (видео)

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Сегодня в Независимом пресс-центре в Москве прошла пресс-конференция правозащитников под названием "Эскадроны смерти" на Северном Кавказе. Лето 2009 года". По словам члена Совета ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) Александра Черкасова, на Северном Кавказе сложилась система насилия, неотъемлемые части которой – пытки, похищения, нелегальные тюрьмы, внесудебные казни.

Лев Пономарев, исполнительный директор Общероссийского движения "За права человека" отметил, что поводом для пресс-конференции послужили события в Дагестане, связанные с похищением пяти молодых людей в столице республики.

Трое из похищенных погибли, двоим удалось спастись – они стали свидетелями преступления, и теперь есть возможность выяснить механизм работы "эскадронов смерти", считает Пономарев, по словам которого, на Северном Кавказе убивают мирных людей, фактически разжигая войну, говорится в сообщении ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), поступившем в адрес "Кавказского узла". Правозащитник отметил, что политика российских властей на Северном Кавказе зашла в тупик.

Член Совета ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) Александр Черкасов рассказал, что похищение пяти молодых людей и обнаружение позже трех обгорелых тел – это трагическое событие, но, к несчастью, не выходящее из ряда вон. "На Северном Кавказе "эскадроны смерти", характерные для диктаторских режимов, действуют уже более 10 лет. Сложилась система насилия, неотъемлемые части которой – пытки, похищения, нелегальные тюрьмы, внесудебные казни", - отметил Черкасов.

Чечня, по словам правозащитника, "откатилась на три года назад", если судить по статистике похищений и убийств людей, террористическим актам.

"Что касается Ингушетии, были надежды на то, что пришедший к власти Юнус-Бек Евкуров изменит ситуацию в республике. Евкуров действительно начал бороться с фундаменталистским подпольем и коррупцией, поддерживал контакт с правозащитниками. Однако 17 июня 2009 года на него было совершено покушение. После этого в Ингушетии заработали чеченские силовые структуры. Там тоже происходят исчезновения, убийства людей с имитацией боестолкновений", - рассказал Черкасов.

По его словам, по возвращении Евкурова в республику у него уже не будет возможности контролировать действия силовиков: его министра внутренних дел уже сняли. "Ингушетия, Дагестан, Чечня – разные республики, у каждой из них свои проблемы. Но есть и общие черты. Фундаменталистское подполье неуклонно растет, все больше людей уходит "в лес". Государственная политика контртеррора, применяемая в республиках, оборачивается террором", - отметил правозащитник.

Он считает, что силовые структуры на Кавказе вышли из-под контроля федерального центра и сомневается в том, что "откуда-то с самого верха даются указания сжигать людей так, чтобы вся республика буквально на ушах стояла из-за этого". "Всё это говорит об утрате контроля над ситуацией на Кавказе. Создающая проблемы сущность – отнюдь не подполье, а те самые силовые структуры, которые в своей деятельности все более криминализуются", - заключил Александр Черкасов.

Председатель региональной общественной организации "Матери Дагестана за права человека" Светлана Исаева рассказала, что "эскадроны смерти" на Северном Кавказе на самом деле действуют. По ее словам, ни один из похищенных в Махачкале пятерых молодых людей не состоял на учете в РОВД, не привлекался к суду, они только молились.

Напомним, что в Дагестане удалось обратить внимание общественности на происходящее. Родственники похищенных молодых людей пикетировали здание правительства. В Дагестане существует объединение "Отечество", в него входят около 60 общественных организаций. Сейчас они готовят обращение к Президенту Медведеву, в котором собираются потребовать, чтобы он навел порядок в республике. Члены объединения надеются, что те структуры, которые безнаказанно убивают молодых людей, "будут выведены из Дагестана".  

Исаева опровергла информацию МВД о том, что один из спасшихся после похищения молодых людей ушел "в лес". По ее словам, родственники парня рассказали, что из соображений безопасности двоих спасшихся вывезли за пределы Дагестана.

Член Совета ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), председатель Комитета "Гражданское содействие" Светлана Ганнушкина рассказала, что каждый день правозащитники получают сообщения, что кто-то похищен, что найдены чьи-то трупы. "Каждый день мы об этом говорим и пишем. Люди обращаются в правозащитные организации, но они просят не называть их имен. В Дагестане и Ингушетии народ протестует против творящегося насилия. В Чечне же царит атмосфера страха. Страх становится составной частью личности человека, как было в сталинские времена, и это расползается по всей России", - отметила Ганнушкина.

Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы, несколько дней назад вернувшаяся с Кавказа, согласна с другими выступающими, что уже десять лет на Северном Кавказе действует политика наведения порядка путем устрашения. "Сначала это делалось только в Чечне. Сейчас во всех республиках идет "полноценная гражданская война" между силовыми органами и подпольем, между силовыми органами и населением. Мирное население оказалось зажатым между враждующими сторонами. А быть молодым человеком 20-27-ми лет в Дагестане, Ингушетии и Чечне – значит принадлежать к группе риска, находиться в опасности", - сказала правозащитница.   

Атмосфера страха, о которой говорила Светлана Ганнушкина, распространилась и на тех, кто раньше не боялся. После убийства Натальи Эстемировой, Заремы Садулаевой и ее мужа Алика Джабраилова бояться стали и журналисты и правозащитники, отметила Алексеева. Она рассказала, что отец похищенного и убитого Ризвана Альбекова рассказал, что у него требовали плюнуть на труп сына, которого называли пособником террористов. "Ризван отказался – он же отец. А теперь сомневается: "Я не знаю, правильно ли я поступил. У меня же второй сын остался", - рассказала Людмила Алексеева.

Правозащитница также отмечает, что два месяца после назначения Евкурова в Ингушетии была тишина, так как Евкуров, по ее словам, действовал разумно: заставлял ФСБ не охотиться за мирными ребятами, а бороться с подпольем. Однако потом силовые структуры вышли из-под контроля, заявила Людмила Алексеева.

О нарушениях прав человека силовиками на Северном Кавказе заявляли и представители международных правозащитных организаций.

Так, исследователь ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) Фридерике Бер отмечала, что самый проблематичный регион в России в сфере нарушений прав человека — это Северный Кавказ. "Как и прежде, гражданское население живет в обстановке беззакония, порождающего страх и незащищенность", - говорится в новом докладе организации. Авторы исследования заявляют, что "для достижения законной цели - обуздания насилия со стороны вооруженных группировок и восстановления стабильности на Северном Кавказе - по-прежнему применяются методы, идущие вразрез с международным правом в области прав человека".

("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) заявила, что многие жители Северного Кавказа не могут добиться правосудия на национальном уровне, и вынуждены обращаться в Европейский суд по правам человека, который уже более ста раз признавал Россию ответственной за нарушения прав человека в одной лишь в Чечне.

Отметим, что в докладе "Российское общество под контролем (злоупотребления в ходе борьбы с экстремизмом и терроризмом)" международной миссии FIDH и комитета "Гражданское содействие" говорится. что антиэкстремистское законодательство РФ используется для подавления любых проявлений гражданской активности, в том числе и на Северном Кавказе. Доклад был представлен московским журналистам 23 июля этого года. Одним из аспектов документа является то, что на Северном Кавказе совершено множество нарушений прав человека в ходе антитеррористических операций или действий под предлогом антитеррористических мер.