11 января в Карабулаке состоялась очередная церемония награждения победителей конкурса «Герои гражданского общества», учрежденного Правозащитной организацией «МАШР» в 2011 году. Тогда же я обещал рассказать о лауреатах конкурса. Сегодня я расскажу об одном из победителей в номинации «За мужество и объективность в журналистике», ПЕРВОМ КАВКАЗСКОМ НЕЗАВИСИМОМ ЖУРНАЛЕ «ДОШ».
Снег в Баку, в конце марта, и цветок-соловей
Армения - однозначный враг. Отношения с другими странами от дружеских до доверительных
На прием к шаху Исмаилу Хатаи
22 марта, после 4:00, я проснулась от шума во дворе. По громкоговорителю на русском языке нам приказали выйти на улицу. Я выглянул в окно, и увидела, что вокруг нашего дома, за забором, стоит очень много вооружённых людей в военной форме. Так же перед воротами стояли несколько БТРов и бронированных машин марки «Урал». В это время в доме, кроме меня находились, два моих сына Магомед, 1982 г.р. и Башир, 1985 г.р., моя дочка Айшат, 1979 г.р. и невестка, жена моего третьего сына, Аслана, 1990 г.р.
Я с дочкой и старшим сыном ночевала в старом доме, а Башир, Аслан с женой в новом доме. Мы все вышли на улицу, оставив окна и двери открытыми, как нам приказали военные. Аслана дома не было. Магомеда силовики поставили лицом к стене, а Башира поставили на колени и завели руки за голову. Меня, дочь и невестку, вывели на улицу за ворота. Через несколько минут нас, женщин, посадили в легковую машину и увезли на допрос в г. Назрань
22 марта 2014 года около 4 часов утра я услышала шум, и грохот возле своего дома, после чего я выглянула в окно и увидела военный «УРАЛ». После я быстро разбудила своего сына, который спал в это время. Его зовут Куриев Муслим (Максим по паспорту) Магомедович, 1982 года рождения. Через несколько секунд мы услышали команду на русском языке: «хозяева вагончика, выходите». После мы с сыном вышли во двор. В это время мой сын поднял руки вверх и сказал, что у нас ничего противозаконного нет. Когда мы вышли во двор, то увидели огромное количество неизвестных нам лиц в камуфлированной форме и в черных масках. Все они были вооружены автоматическим оружием. На улице стояли два БТРа, УРАлы и УАЗики. Наше домовладение было окружено со всех сторон. Предположительно это были сотрудники правоохранительных органов, документов и санкций на обыск и на какие-либо другие действия они нам не предъявляли.
Мы с сыном живем в щитовом домике размерами примерно 3*6. Чуть более десяти лет назад мы купили этот земельный участок, поставили там щитовой домик и жили. Муслим работал на стройках, а я все время находилась дома. Дочь вышла замуж уже давно.
После того как мы вышли из дома несколько сотрудников зашли в дом. Через некоторое время они затащили моего сына в дом. В это время я стояла на улице и ждала, пока они выпустят сына. Но его все не было. Уже рассвело. Выстрелов в доме я не слышала. Потом я спросила у сотрудников, которые стояли рядом, за что? Почему вы здесь? На что услышала: «Мать, вы думаете, мы хотим здесь стоять? Это ваши наводку дали!»
Пришел ко мне один пожилой человек, обыкновенный ингушский старик с просьбой опубликовать его письмо. Почитав это письмо, которое письмом назвать трудно, это правильней сказать крик души. Я бы сказал последний шаг отчаявшегося человека, человека потерявшего надежду на справедливость из-за равнодушных чиновников. Прочитав это маленький текст, я решил не публиковать его в авторском варианте, что бы для старика Тангиева оставить хоть малюсенький остров надежды на справедливость в этом мире. Смысл письма очень прост, его желание объяснимо и законно, а пишет он примерно следующее:
