Защита ингушских силовиков потребовала новой экспертизы тела Далиева

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Суд по делу сотрудников ингушского центра "Э" отклонил ходатайство защиты о новой экспертизе тела убитого на допросе Магомеда Далиева. Адвокат потерпевших подвергла сомнению показания свидетелей защиты, которые рассказали об избиении потерпевшего Магомеда Аушева толпой у больницы.

Как сообщал "Кавказский узел", Нальчикский гарнизонный военный суд рассматривает дело семи сотрудников ингушского центра "Э", обвиненных в убийстве, вымогательстве, превышении должностных полномочий с применением насилия к задержанным и других преступлениях. Подсудимые отказались признать вину. Пятеро из обвиняемых, в том числе начальник ЦПЭ Тимур Хамхоев, заявили суду, что считают себя жертвами оговора и политических интриг. 

На сегодняшнем заседании суда защита сотрудников ингушского центра "Э" ходатайствовала о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы для выяснения причин смерти Магомеда Далиева, скончавшегося на допросе в ЦПЭ, сообщил корреспондент "Кавказского узла". 

Защита сочла имеющиеся в деле выводы о смерти Далиева в результате асфиксии и электротравмы сомнительными, указывая, что Далиев страдал сердечно-сосудистым заболеванием и мог умереть от сердечной недостаточности. По мнению адвоката Купцова, "в целях всестороннего и объективного рассмотрения уголовного дела" необходимо назначить новую экспертизу с привлечением комиссии специалистов.

Обвинитель напомнил, что защита на этапе следствия уже заявляла ходатайство о проведении комиссионной экспертизы. Следователь отказал защите в назначении этой экспертизы, указав основания отказа, и отказ не был обжалован.

Суд также отклонил ходатайство защиты, указав, что для назначения новой судмедэксперты в деле должны иметься существенные противоречия, устранить которые невозможно в судебном процессе. "Таких противоречий суд не усмотрел", - заявил судья.

Затем суд допросил оставшихся свидетелей защиты, среди которых были братья Абубакар и Рамзан Аушевы из селения Сурхахи. 

Свидетели пояснили, что являются односельчанами и однофамильцами потерпевшего Магомеда Аушева, который подозревался в подрыве машины ингушского религиозного деятеля, но ранее не были знакомы с потерпевшим.

Абубакар Аушев сообщил суду, что в июле 2016 года он приехал в Республиканскую больницу в Назрани. Он увидел, как правоохранители привезли в больницу молодого человека, и толпа, собравшаяся у входа в больницу, накинулась на него и начала избивать. Силовики, по словам свидетеля, разняли дерущихся, но мужчине, которого они привезли в больницу, "досталось".

"Впоследствии я в интернете прочитал, что этим парнем был Аушев Магомед из нашего селения, но я раньше не был с ним знаком", - сказал свидетель. Аналогичные показания дал и его брат Рамзан Аушев.

Адвокат потерпевших Хеди Ибриева задала свидетелям уточняющие вопросы, выясняя, действительно ли они в тот день приезжали в больницу к другу, как зовут этого друга и в связи с чем он попал в больницу. По словам адвоката, защита обвиняемых, пригласившая этих свидетелей, хочет доказать, что Магомед Аушев был избит толпой, а "пыток в ЦПЭ не было".

Затем суд повторно допросил потерпевшего Амила Назарова - гражданина Азербайджана, который уже давал показания в начале процесса. Назарову задали несколько уточняющих вопросов.

На вопрос о том, почему он, обратившись после пребывания в ЦПЭ в больницу, назвал искаженные личные данные, Назаров ответил, что опасался дальнейших проблем и находился в шоковом состоянии. Мужчина подтвердил, что указал в больнице неправильный адрес и другое отчество. "Мне было плохо, я еле держался. Я хотел как можно меньше проблем", - сказал он.

Защита обвиняемых также выясняла, на какой машине Назаров поехал в больницу, и кто был за рулем. Потерпевший сказал, что за рулем автомобиля "Мерседес" был его сосед.

Кроме того, Назарову задали ряд вопросов о получении им вида на жительство в России. Подсудимый Тимур Хамхоев поинтересовался, лично ли он писал заявление в СКР о действиях Хамхоева и еще одного подсудимого, Цороева. Назаров ответил утвердительно. "Ты чокнутый", - заявил ему Хамхоев. "А ты умница", - отозвался Назаров.

Защита подсудимых заявила ходатайство о вызове в суд эксперта, который исследовал травмы Назарова, чтобы выяснить данные об имевшихся у него ранее хронических заболеваниях или травмах. Суд отказал в удовлетворении ходатайства.

Затем был допрошен свидетель Руслан Дзаитов, который работал в филиале "Россельхозбанка" в Сунже на момент разбойного нападения на банк в июле 2016 года. Он рассказал, что после нападения всех сотрудников, включая Марем Далиеву, вызвали в Сунженское РОВД и опрашивали.

Защита подсудимых интересовалась, видел ли Дзаитов Далиеву после того опроса, и были ли у нее на лице синяки и ссадины. Свидетель сообщил, что видел Марем на второй день, но видимых следов физического воздействия не заметил. Дзаитов также указал, что был на похоронах мужа Марем.

"Какое состояние может быть у женщины, у которой убили мужа?" - ответил Руслан Дзаитов на вопрос о состоянии Далиевой. На вопрос о том, откуда ему известно, что мужа Далиевой убили, свидетель ответил, что узнал об этом из СМИ.

После допроса свидетелей обвинение перешло к оглашению материалов уголовного дела - показаний свидетелей, не допрошенных в суде, протоколов очных ставок и других следственных действий. Уполномоченная по правам военнослужащих в Ингушетии Радимхан Могушкова, приглашенная стороной защиты, показала, что бывший оперуполномоченный республиканского УФСБ Мустафа Цороев, которого она знает с детства, "вырос в благородной семье".

"Его дядя Абдул Цороев – известный разведчик. Сам Цороев служил в сложное для Ингушетии время, когда остро стояла "сирийская тематика". Он с этим боролся, выявлял тех, кто выезжал в Сирию, кто их вербовал", - заявила она.

Следующее заседание начнется в 10.30 мск 17 июля.

Об эпизодах дела сотрудников ингушского ЦПЭ подробно рассказывается в материале "Кавказского узла" "Пытки, убийства и шантаж — борьба с экстремизмом в Ингушетии".