Валентин Гефтер (директор Института прав человека): "Законодательство о противодействии экстремистской деятельности надо реформировать"

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Выступление директора Института прав человека Валентина Гефтера на встрече членов Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с президентом России Дмитрием Медведевым в Нальчике 5 июля 2011 года.

*   *   *

Вы знаете, может быть, это не столь массовые вещи, о которых я сейчас буду говорить (по возможности кратко), но они вызывают большой резонанс. Речь идет о модернизации нашего противодействия экстремизму, в том числе, конечно, сугубо правоохранительными методами. Нам с вами всем очевидна опасность прямых угроз и преступных действий, направленных против основ конституционного строя. Но если говорить о чем-то помимо терроризма, то наиболее заметны в этом смысле, мне кажется, насильственные преступления по мотиву ненависти. И против этого вроде бы и задумывалось наше антиэкстремистское законодательство, ему уже почти 10 лет. В части правоприменения его есть очевидные успехи. Удалось снизить количество убийств по мотиву ненависти. Но есть и очевидные неудачи. На них и направлены наши предложения.

Первое. Активность агрессивных группировок разного толка не снижается, а в некоторых случаях становится более наглой и повышенной опасности.

Второе, что большего всего нас сейчас волнует, - это то, что мы называем неправомерным антиэкстремизмом, который все чаще приводит к неоправданному ограничению, а иногда к прямому нарушению прав граждан и их ассоциаций.

В связи с этим мы Вам предлагаем сейчас существенные поправки в федеральный закон о противодействии экстремистской деятельности, связанную с ним статью Уголовного кодекса и другие нормативные акты. Замечу, кстати, что несколько дней назад вышло постановление пленума Верховного Суда, в разработке которого мы тоже принимали участие. Там первые шажки в сфере правоприменения в первую очередь уголовного законодательства (УК) уже имеются, но этого явно недостаточно. Нам кажется, что нужно начать в этом смысле (в смысле модернизации антиэкстремистского законодательства) в первую очередь с правовой дефиниции экстремизма. В настоящее время она чрезмерно широка, расплывчата и, главное, далеко выходит за рамки привязки экстремизма к насилию, к угрозам его применения, пропаганде и оправданию этого насилия. А ведь замечу, что мы должны руководствоваться не только внутренним законодательством, но и международным. Конвенция ШОС, которую мы подписали еще в 2001 году, прямо указывает, что экстремизм - в первую очередь насильственное преступление.

Все это: эта широта, расплывчатость, отсутствие привязки к насилию - порождает массу злоупотреблений, что, с нашей точки зрения, дискредитирует противодействие экстремизму в глазах общества. И главное, такая постановка задачи не дает правоохранителям сконцентрировать свои усилия на действительно наиболее опасных деяниях.

Позвольте я некоторое время Ваше и коллег потрачу на несколько, по-моему, курьезных примеров и абсурдности применения закона, и явного злоупотребления правом в таких случаях. Вот посмотрите. Первое. Районный суд в Москве признал лозунг афонских монахов «Православие или смерть» экстремистским, а другой суд не признал.

Или в разных регионах запрещается сейчас как экстремистские организации, имеется в виду филиалы, отделения и издания свидетелей Иеговы, а за их пропаганду даже пытаются возбуждать уголовные дела. Как бы мы к этим еретикам в кавычках или прямо ни относились, но насилием в этих словах и действиях, связанных с их изданиями и пропагандой, не пахнет.

Третье. В Омске аспирант оштрафован за пропаганду нацистской символики. Он расклеивал листовки, где на изображении экс-президента Буша нарисовал свастику в знак протеста против его политики. И это у нас, в Российской Федерации, теперь называется экстремизмом и наказывается в данном случае административно.

И близкий пример к нам тут территориальный, региональный. Районный суд Ставрополя удовлетворил иск местной прокуратуры о блокировке мирного вероучительного сайта islamhouse.com только из-за известной книги «Единобожие» - запрещенного труда основателя ваххабизма, написанного в ХVIII веке. Никакого отношения, естественно, к нынешним так называемым в кавычках ваххабитам не имеющего.

Все эти примеры и административной, а часто и уголовной практики правоприменения говорят о том, что совершенно необходимо сфокусировать этот антиэкстремизм на самом общественно опасном, на идейно мотивированном, античеловеческом по своим мотивам расистском насилии и на том, что с ним связано. Включая прямые призывы, организацию, финансовую поддержку и обеспечение этих преступных деяний. И для этого нужно пересмотреть, мы считаем, используемые правовые механизмы, улучшить те, что работают, и отказаться от неработоспособных.

Последнее, что я замечу. Мы пытались в рамках рабочей группы по либерализации уголовного законодательства, внести на рассмотрение ГПУ этот комплекс вопросов. К сожалению, то ли это было сразу после Манежной площади, то ли климат у нас другой, кажется, что нужно только усиливать репрессию, не нашли совершенно никакого отклика. Наша просьба: мы прилагаем эти документы и пояснительную, и сам проект изменений в законодательные акты, с тем чтобы началась подробная и внимательная работа с самого начала. Без этого мы будем получать только еще большую нестабильность, еще больше резонансных дел.

Спасибо.

5 июля 2011 года