Северная Осетия: число бездомных увеличивается из-за разногласий в республике

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В хорошую погоду в маленьком парке у центрального рынка во Владикавказе можно увидеть группу людей в потрепанной одежде. Они обедают на газетах, разостланных на асфальте, не замечая любопытных взглядов прохожих.

"Еду мы покупаем на деньги, которые дают друзья или незнакомцы, ночью спим у стены или на лавочках", - сказала Фатима Газюмова, низкого роста женщина с охрипшим голосом. - "Нам некуда пойти и никто кроме Бога нам не поможет".

"По моим расчетам в Северной Осетии около 3000 бездомных. Может даже больше", - сказал директор единственного приюта Валерий Кесаев. "Бродяжничество совсем другое дело. Это - образ жизни. Бездомными становятся люди, попавшие в экстремальные условия и по каким-то причинам потерявшие кров".

Общество в целом, кажется, не делает таких различий. Кондуктор трамвая покачала головой, когда я спросила, не знает ли она, где находится приют, открытый в 1999 г. Когда же трамвай приблизился к одноэтажному зданию розового цвета, она сказала: "А, бомжатник что ли!? Ну, так бы и сказали, что бомжатник ищете".

В приюте четыре палаты на 47 человек. Валерий Кесаев считает, что количество бездомных будет увеличиваться. "Наше правительство осуществило реформу жилищно-коммунального хозяйства, которая приведет к тому, что те, кто не сможет платить налоги, будут выселяться из собственных домов. Только 40% бездомных - приезжие, остальные - осетины. Раньше такого не было. У осетин всегда были тесные семейные узы, которые сейчас рвутся. Раньше родственники

помогали попавшему в беду члену семьи, а сейчас никто не хочет помочь неблагополучному и бедному брату или сестре".

"В 92-ом году меня посадили в тюрьму за нелегальное производство и продажу водки. В день я продавала 2 ящика, - сказала Роза Кайтукова. -Я вдова. В то время у меня не было работы, а мне надо было кормить двоих сыновей. Пока я сидела в тюрьме, моя старшая сестра продала дом, в котором я жила. С тех пор как я освободилась в 1996 г., я скитаюсь по улицам. У меня есть еще одна сестра-близнец, но она не помогла мне, хотя они не живут бедно. Мои сыновья отказались от меня и гордость не позволяет мне обратиться к ним за помощью".

Милиция Владикавказа прикомандировала к приюту дежурных офицеров следить за порядком и охранять бездомных. В приюте запрещено выпивать спиртные напитки. После трех предупреждений нарушивший правило выселяется. "В наш приют, бывает, родственники сами приводят своих родных, чтобы избавиться от них. И среди них не мало осетин", - сказала старший администратор приюта Людмила Саутиева, имея в виду распространенное мнение, что все бездомные - выходцы из краев вне республики.

Пенсионер Захар собирает бутылки в мусорных баках города, стараясь дополнить свою пенсию в 850 рублей (30 долларов). В свое время он работал в милиции, спецприемнике-распределителе для бездомных. "Когда я работал, - говорит он, - я отвозил их в села сторожить пустующие дома или работать сторожами на каких-нибудь предприятиях, давал одежду и еду, но они всегда убегали. Почти все из них пьют. Многие из них умерли от алкоголизма".

Сегодня спецприемник-распределитель оказывает только разовую помощь: дают поесть, помыться, при необходимости, оказывают медицинскую помощь.

Многие североосетины подчеркивают различие между бездомностью и "бомжизмом". ""Бомжизм" стал в наше время социальной болезнью, - говорит Игорь Малиев, преподаватель университета во Владикавказе, - увеличение их количества непосредственно связано с изменениями в нашей жизни. Есть люди, которые сами становятся бомжами. У них есть дом, семья и зарабатывать они могли бы, но они повернулись спиной к обществу. Таких людей меньше, чем вынужденных бездомных, но, тем не менее, это - тревожное явление".

"Нет ничего позорнее, чем видеть, как осетинские семьи бросают на улицу своих родственников, включая стариков", - сказал член осетинского общества "Стыр Ныхас" Сергей Калаев. - "В советское время это были единицы, но многие стали бездомными в период перестройки. Сейчас их количество снижается, и это связано с тем, что наш президент уделяет внимание этому вопросу". "Мы, коренные жители Северной Осетии, не можем устроиться на работу, приобрести жилье, а беженцам из Южной Осетии правительство дает все льготы, - сказал Руслан Кусов, 22-летний бездомный с отрешенным лицом, сидящий на бордюре в парке. - Я вырос в детдоме на улице Бзарова, потом учился в училище и жил в общежитии. Затем общежитие закрыли, и я оказался на улице. Передайте Дзасохову [президенту Севрной Осетии], что мы - детдомовское поколение - потеряли доверие к нему".

"Люди приходят сюда, чтобы переночевать", - сказал председатель Комиссии по правам человека при президенте республики Юрий Сидаков. - "Как правило, это - беженцы, изгнанные из своих республик из-за вооруженных конфликтов, жертвы грузино-осетинского и осетино-ингушского конфликтов, войны в Чечне или конфликта между Арменией и Азербайджаном. Около 57% этих беженцев зарегистрированы в Осетии, 20% выбыли в другие регионы, а судьба остальных

нам неизвестна. Возможно, некоторые незаконным способом получили российские паспорта, а другие могли и бомжами стать. Среди бомжей нет осетин, родственники этого не допустят".

Однако, все бездомные, с которыми я встретилась в парке, были осетинами. Фатима Газюмова, которая уже давно там живет, сказала, что в парке уже умерло 15 человек. Кто-то замерзал от холода, кто-то в пьяном виде падал на один из многочистенных костров и сгорал заживо.

Даже некоторые бездомные разделяют двойственность и отречение, которые многие из их сограждан выказывают к их состоянию. Ирина Труш утверждает, что пела в самой дорогой гостинице города "Империал".Она и ее мать Нина сидят в парке, напротив дорогого магазина и уверяют, что они, в отличие от остальных вокруг них, не бездомные, а просто отдыхают. Они очень возмущаются, если кто-либо усомниться в правдивости их слов.

Элиза Багаева

Опубликовано 29 июля 2004 года