Рудольф Биндиг: "Москва пока не опровергла обвинений в нарушении прав человека"

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Открывающаяся сегодня в Страсбурге весенняя сессия Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) должна решить вопрос, будет ли учрежден международный трибунал по Чечне. Дело в том, что именно на это ориентирует сессию подготовленный в начале марта немецким депутатом от СДПГ Рудольфом Биндигом доклад о состоянии прав человека в Чечне и принятый на основе его юридической комиссией ПАСЕ проект резолюции Ассамблеи. Сложившуюся к моменту открытия сессии ситуацию по просьбе "НГ" комментирует сам автор доклада Рудольф Биндиг.
 

- В представленной вами резолюции по положению в Чеченской Республике высказcывается возможность создания международного трибунала по преступлениям в Чечне, cесли ситуация в этой республике не изменится. По каким конкретным критериям вы будете судить о целесообразности создания трибунала?

- Моей задачей было подготовить доклад по соблюдению прав человека в Чечне. Следуя этой задаче, я задокументировал всю доступную информацию о нарушениях в этой республике прав человека.

Наше требование состоит в том, чтобы предать виновных в нарушениях прав человека суду. И мы надеемся, что это сделают сами российские власти. Однако если последние не пожелают или окажутся не способны предать виновных в нарушениях прав человека в Чечне суду, то в этом случае нам следует рассмотреть возможность, чтобы этими преступлениями занимался международный орган.

Мы знаем, что российская прокуратура начала проводить несколько расследований. Однако прокуроры не довели до суда ни одно действительно тяжелое и, так сказать, трудное дело, связанное с жестокими преступлениями. Это касается больше всего массовых захоронений, исчезновения мирных жителей и так далее.

- Кто, по вашему мнению, должен принять решение об учреждении подобного органа?

- Во-первых, мы обсудим мой доклад и резолюцию на сессии ПАСЕ в Страсбурге. И я могу сказать: мы надеемся, что российские власти интенсифицируют свои действия по обеспечению правопорядка в Чечне и проведению настоящих расследований. То есть мы не зациклены на создании международного органа, не концентрируемся на этом вопросе, а надеемся, что российская судебная власть и правоохранительные органы начнут наконец делать то, что они должны делать.

- В проекте резолюции сказано, что международный трибунал по Чечне должен быть создан по образу и подобию Международного трибунала по бывшей Югославии, который, как мы знаем, был учрежден Советом Безопасности ООН. Однако Россия как постоянный член СБ ООН может легко заблокировать подобную инициативу. Насколько, по вашему мнению, реально учреждение подобного трибунала?

- Это на самом деле проблема. Если российская сторона заблокирует эту инициативу, то мы сможем только повторить наше требование о том, что необходимо предать виновных правосудию. Возможно, я изменю мой текст в этом месте, где проводится сравнение с трибуналом по бывшей Югославии и буду избегать подобного сравнения. Наверное, следует говорить просто о международном органе. Однако опять-таки если Россия пойдет по пути блокирования и отказа от сотрудничества, то я лишь смогу опять призвать ее усилить настоящие расследования и предать виновных суду.

- Есть ли у вас представление о том, как этот орган должен функционировать? Какой статус будет у этого органа? Кто должен назначать или выбирать судей, прокуроров, адвокатов? Каков будет порядок выдачи российских граждан, обвиняемых в нарушениях прав человека в Чечне?

- Я бы не хотел сейчас обсуждать детали и конкретные вопросы функционирования возможного международного суда. В первую очередь мы должны надеяться, что наши требования возымеют воздействие и повлияют на российские власти, на их желание изменить ситуацию в Чечне, немедленно остановить нарушения там прав человека и решить эту проблему в рамках национальной российской правовой системы.

- Как вы оцениваете состоявшийся в Чечне 23 марта референдум по принятию Конституции?

- На местах не было международных наблюдателей. На прошлой сессии ПАСЕ подготовила список условий проведения свободных и честных выборов. Это касается и референдума. Эти условия не были выполнены российской стороной. Так, неясно, сколько солдат участвовало в голосовании, а также какое количество беженцев из Чечни, которые сейчас находятся в Ингушетии или Грузии, имели право голосовать. Таким образом, окончательное мнение по референдуму мы сможем составить лишь после того, как получим ответы на все наши вопросы и в деталях выясним, каковы были конкретные условия проведения этого референдума.

- Поднимете ли вы эти вопросы на сессии ПАСЕ, будет ли принята резолюция Ассамблеи или это будет включено в общую резолюцию?

- Я не уверен, что Ассамблея будет принимать резолюцию по референдуму. Референдум будет обсуждаться в так называемом Докладе о состоянии работы Ассамблеи. Это означает, что ПАСЕ не будет принимать какого-либо решения по референдуму. Тем не менее я убежден, что подавляющее большинство сомневается, что этот референдум действительно был проведен на том уровне, как это обычно проводится у нас в Европе.

Некоторые российские политики часто меня критикуют, публично называют ненавистником и врагом России. Я могу сказать только то, что сам я ощущаю себя хорошим другом России и российского народа. Я подготовил множество докладов по России, в которых содержались сбалансированные взгляды на события, и я отвергаю подобные пустые обвинения.

- Имеется много спекуляций о том, что есть прямая связь между состоявшимся в Чечне референдумом и вашей идеей создания трибунала по Чечне. Говорят, что эта идея была направлена на то, чтобы запугать российские власти и тем самым не допустить референдума, против проведения которого именно в это время вы возражали еще на прошлой сессии ПАСЕ...

- Между этими двумя событиями - проведением референдума и моим предложением - совершенно нет никакой связи. Моя задача заключалась в подготовке доклада по конкретной теме - состояние прав человека в Чечне. И я подготовил, как мне представляется, очень аккуратный и точный доклад. И вплоть до сего времени я не слышал ни одного критического замечания по содержательной стороне доклада. Мне не привели ни одного факта, который бы доказывал мою неправоту. Российские власти не смогли указать мне на какие-либо конкретные ошибки доклада. Никто не сказал, что параграф 20 или 25 или 62 моего доклада содержит неточную или неверную информацию. Нет, меня критиковали "в общем и целом", и я не могу принять подобную голословную критику.

Опубликовано 31 марта 2003 года