Таким образом, в дихотомии «революция / контрреволюция», оппозиция ставит на второе. Это не означает, что главой государства вновь станет Серж Саргсян (это представить себе невозможно), также это не значит, что ситуация в стране станет такой же как была до апреля 2018 года (это тоже невозможно), также это не означает, что сформируется коалиция из тех же сил, что были влиятельными в прошлом – в списке оппозиционных партий помимо республиканцев и сил, так или иначе связанных с ними, много других политических групп, в том числе новых. Но принципиальным изменением в случае победы оппозиции станет то, что закончатся попытки трансформации общества в том направлении, как это пытался сделать Пашинян, и возьмет верх более традиционная политика. Также, с большой вероятностью, будет прекращено внешнее влияние на общественно-политическую повестку страны, вырастет средний возраст представителей власти и политика будет более рассчитанной и осторожной. Оппозиция могла бы попытаться организовать против нынешней власти революцию, но это предполагает другие личностные качества людей, вовлеченных в политику, а также, предполагает постоянную информационную вовлеченность после революции, чего также оппозиция пытается избежать.

По сути, элиты пытаются сыграть старую партию с новой точки. Это далеко не идеальный сценарий; в конце концов вновь возникнет недовольство, вызванное их стремлением сузить поле во всех сферах. Разумеется, в то же время этот сценарий куда лучше нынешнего статус-кво, когда власть, продолжающая капитулировать перед Турцией и Азербайджаном, вносит раскол в общество и продолжает разрушать институты госуправления и правовой системы страны. Но долгосрочным успех страны будет лишь тогда, когда элиты смогут преодолеть свой эгоизм.

Таким образом, самые главные последствия этого кризиса в том, что он будет сказываться долгосрочно, приведет к росту турбулентности в экономике и снижению уровня жизни, а также ломается тенденция роста и на долгие годы Армения теряет возможность динамичного роста.