Штурм вашему дому

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

На кровати в утлой комнатенке дома № 35 по улице Южной селения Насыр-Корт, что на окраине Назрани, безучастно сидит больная бабушка Лидия. Иногда она ненадолго поднимается, чтобы посмотреть в окно: там снесенные зеленые ворота ее дома, искореженные металлические столбы, на которых они держались, и порушенные виноградные лозы.

Лидию Мусаевну Тазиеву ингушское МВД назначило матерью того самого «Магаса» – неуловимого полевого командира, которого спецслужбы объявляли мертвым уже по крайней мере четыре раза, уверяя, что именно «Магас» участвовал во всех захватах и терактах последних лет.

27 декабря, перед Новым годом, около 6.30 ворота двора Тазиевых протаранили два БТРа, дом окружили до сотни бойцов в масках, говоривших как по-русски, так и по-ингушски, выгнали, в чем были, всех находившихся в нем, включая четырех женщин и детей (четырех, трех и полутора лет), во двор и начали спецмероприятие. Ловлю «Магаса» с погромом.

С Лидией Мусаевной живут две дочки и сын Аслан с семьей. Аслана на глазах у его детей посадили на веревку и пустили вперед по пустому дому: если где-то прячется «Магас», то он не выстрелит в брата – сдастся.

– Кого они могли тут найти... – Аслан категорически отрицает, что Али – знаменитый полевой командир. – Русские отвязали меня, и в дом вошли ингуши. Они все разбили и забрали, что понравилось. Не оставили ничего дорогого. Даже полотенца...

Среди прихваченного – мизерные детские пособия, которые накануне получила жена Аслана и сунула в карман халата: не побрезговали кавказские мужчины-воины и этими двумя сотнями.

Все это время микрорайон был полностью оцеплен и туда не пускали даже старшего сына Лидии Мусаевны Асхаба – он сам офицер МВД. А Тазиевы, в чем спали, продолжали стоять под дулами автоматов на зимнем утреннем морозце: женщины упрашивали «антитеррористов», чтобы хотя бы малышам разрешили сесть в военный «уазик», ведь холодно в пижамах, и в конце концов один из «камуфляжей» сжалился и отвел малышей к соседям...

«Магаса» № 5 27-го утром не нашли. Да и могли ли его пленить в доме Тазиевых на Южной?

Чтобы понять, чем заняты спецслужбы на Северном Кавказе и как ловят тех, кого объявили знаменитыми террористами, стоит рассказать историю семьи Тазиевых.

10 октября 1998 года Али Тазиев, 24-х тогда лет, пошедший служить в милицию и ставший сержантом по чину и водителем-охранником по должности, находился при исполнении служебных обязанностей. Охранял Ольгу Успенскую, жену высокопоставленного чиновника Ингушетии В. Фатеева. Собственно, Тазиев был телохранителем Фатеева, но в то утро он попросил съездить с Ольгой на рынок. Вторым охранником был тогда Ахмедхан Джандигов из того же Назрановского ГОВД, что и Тазиев.

Втроем и поехали. В полдень всех их и похитили. Дальше были годы плена в Чечне. Успенская выжила и дала официальные показания, из которых следует: Тазиев и Джандигов разделили ее участь, было время, когда их троих вообще держали вместе, в одной конуре.

Из показаний Ольги Успенской начальнику Северокавказского РУБОПа генерал-майору милиции Р. Ешугаову: «...Меня держали в сарае, расположенном в лесу, на поляне, около двух или трех недель. Затем трое охранников и я пошли пешком, шли около трех часов, пришли в местность, где были сопки и протекала река. Там была землянка... Там мы находились примерно до 10 декабря 1998 года. Затем трое охранников и я опять пошли пешком... вышли на трассу. К нам подъехала а/м, мы сели туда и через некоторое время приехали в город, не знаю, какой. Там завели в квартиру... там я пробыла несколько дней... Затем перевезли в другую квартиру... Туда привезли Джандигова и Тазиева... Примерно в середине января нас перевезли в частный дом... Там меня, Джандигова и Тазиева держали в одной комнате, окна были забиты, во двор не выпускали, не разрешали разговаривать... Все это время запугивали... В ночь на 1 ноября 1999 года нас всех привезли в другой дом... завели в подвал, где находилось 10 заложников: Яцына Владимир Гаврилович – корреспондент ИТАР-ТАСС, две женщины-польки... Начались бомбежки»...

20 февраля 2000 года уже шли бои, похитителям толпа заложников стала в тягость: одних они убили, других перевезли, а Ольгу Успенскую просто отпустили у селения Шатой...

Но так дожили до свободы не все. Нет до сих пор Володи Яцыны – нашего коллеги, нет и останков его. Но кому придет в голову теперь объявить на этом основании Володю полевым командиром?

Нет и Али Тазиева. Тело другого охранника Успенской, Ахмедхана Джандигова, – точнее, информацию о том, где кости лежат, – в 2001 году семья выкупила у боевиков. А Тазиевым не повезло... Они стали сами искать тело Али и не нашли. Отец, Муса Бексултанович, множество раз ездил в Чечню – пытался найти хоть какой-то след, но без-успешно. И в июле 2001 года Назрановский районный суд, имея в виду показания Успенской, признал Али Тазиева умершим – семья получила свидетельство о смерти № 353. В 2002-м Муса Тазиев, отец Али, справил по сыну поминки, как требует ингушский обычай, и вскоре умер сам от инфаркта.

– Потому и умер, – произносит мама Лидия Мусаевна. – Надорвался искать Али. Теперь и я умираю... Если бы сын был жив, разве не пришел бы он? Разве не дал бы весточки? Нет, Али мертв.

В том же уверены и братья – Аслан и Асхаб.

– За семь лет он появился бы. Отец умер. У нас так не положено. Мне показали якобы его фотографию – фотографию «Магаса». Мужик там какой-то рядом с Басаевым стоит – сорокалетний, с бородой, на Али совершенно не похож, даже если предположить, что он сильно постарел. Другой тип лица.

Вскоре выяснилось следующее. Один из тех, кого арестовали за участие в захвате Ингушетии 21–22 июня 2004 года, под пытками сообщил: «Магас» – Али Тазиев. Из понятных побуждений сообщил: знал, что Али давно нет в живых, значит, можно валить, чтобы самому выжить. Следователи же творчески развили выбитую линию: сказали Тазиевым, что Али получил паспорт нового образца в Назрановском ГОВД (но каким образом?) и квартиру (еще большая фантастика для Ингушетии).

– Я сказал: хорошо, покажите мне эту квартиру, – говорит Аслан Тазиев, – и документы на имя брата.

– Показали?

– Нет. Замолчали.

Беда отечественной разветвленной антитеррористической инфраструктуры (сонм мобильных отрядов, спецподразделений, особых групп, ЦСНов, РУБОПов, 6-х отделов и т. д.) именно в этом и состоит. Практически вся их борьба построена на пытках и, значит, выбитых якобы признательных показаниях и подписанных бумагах, сочиненных самими «антитеррористами».

Но возникают ведь и другие вопросы: например, есть ли он, этот самый «Магас», вообще? Или он – также плод фантазии «антитеррористов»? Был ведь «Магас» № 1 по фамилии Евлоев, его убили. Но через некоторое время спецслужбы объявили, что ошибка вышла с первым, тот был не «Магас» вовсе, и теперь-то они точно ловят «Магаса» № 2, еще спустя время – № 3, который причастен ко всем терактам и захватам последних лет...

Кто уже знает, где правда? Кавказские силовики так заврались на почве нескончаемой материальной (мародерка, чины, ордена) заинтересованности в продолжении антитеррористической операции в своем регионе, что и захочешь поверить в их конструкции, да не сможешь.

Ноздря в ноздрю с сагой о неуловимом «Магасе» в Ингушетии идет только одна история: о подозреваемых в покушении на президента Зязикова. Недавно, тоже в конце 2005 года, убили в ходе спецмероприятия 127-го подозреваемого по фамилии Амирханов. А 128-го – с той же фамилией – арестовали. (Когда-то депутат Госдумы Амирханов противостоял Зязикову на выборах, и поэтому люди с этой фамилией не могут рассчитывать на спокойную жизнь.)

Уверена: вы смеетесь сейчас. 127-й и 128-й подозреваемый...

Однако смех вас посетит только в том случае, если это не касается вас, вашей семьи и ваших друзей.

Реальность же выходит дурная. Как сказал один умный ингушский правозащитник: подобной борьбой с террористами спецслужбы обеспечили ингушам кровную месть уже минимум на двадцать лет вперед. Что важно – не федеральные спецслужбы, а свои, местные, ингушские кадры. В республике сейчас не найти бригады злее, чем ингуши в камуфляжах и масках.

В кругах, близких к администрации президента (Путина), в аппарате Южного федерального округа в моде последнее время такая мысль: мол, ситуация на Кавказе тупиковая на двадцать лет (понимают ведь про двадцать лет) минимум, и разбираться будут лишь следующие поколения. Мило, ничего не скажешь – забота о будущем страны.

А бабушка Лидия плачет: сколько пришлось вынести... Думали, выживет сын в плену, надеждой жили, потом – смерть, могилы нет. Теперь от нее требуют признать, что сын – отъявленный бандит.

Анна Политковская

Опубликовано 23 января 2006 года