Беслан. Из этой школы еще никто не вернулся

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Пятилетний Сослан Кочиев только здесь, в НИИ психиатрии, отходит от мамы Фатимы. Играет, бегает, смеется. Потом судорожно ищет мать, находит и снова, как в Беслане, сидит недвижно. Его сестра-близнец Лариса машинально берет подаренную куклу, а дальше случается типичная история с детьми, бывшими в заложниках: все элементы игровой ситуации налицо, а игра не запускается. Нужен внутренний мотив, исходящий от ребенка, - его-то и нет. Так Лариса и останется в кресле с куклой, не выйдя из своего состояния все то время, пока мы разговариваем с ее мамой. Та самая Лариса, которая причитала в спортзале школы N 1: "Я хочу жить! Мама, я хочу жить!".

Последними словами ребенка в школе были: "Я умираю". Об этом писала наша газета. Иногда Фатиме кажется, что процесс умирания все еще идет. Просто другие формы обретает. Как и многие спасшиеся взрослые, мама близнецов тяготится возвращением в Беслан. Есть тому много причин. Одна из них - граница, которая пролегла между матерями, потерявшими детей, и теми, кому удалось вырваться.

- Я их понять могу, - говорит Фатима, - потому что сама была на грани потери. Им нас никогда не понять. Я не знаю, что делать с ребенком, если он даже в туалет не идет один. Понимаю, что надо начинать работать, и не то что сил нет - смысла не вижу. Не могу понять, как надо делать то, что делала раньше. Хорошо, что в Москву приехала. Сделали снимки головы. Обнаружили изменения. А то ведь как... голова цела - ну и гуляй себе.

Ни на шаг не отходит от мамы Максим. Мама - библиотекарь. Все три дня они провели в спортзале. К третьему дню жара, духота, крики, стоны, раненые, трупы, жажда истощили силы так, что 13- летний сын соседки Володя предложил: "Тетя Лена, давайте пойдем под расстрел. Все равно не жить...". Она бы пошла непременно. Так и сказала: "Я бы попросила нас расстрелять", - но у нее был сын Максим. После второго взрыва помогла ему выбраться через окно. Волной выбросило и мать.

- Все инстинкты самосохранения атрофировались напрочь. Лежу себе под стеной у школы, и так мне сделалось хорошо. Так и буду лежать, не двинусь с места. Все сотрясается от взрывов. Стреляют со всех сторон, а я лежу.

Максим, выбравшийся из ада, вернулся. Он увидел лежащую маму. Сел перед ней по- турецки и сказал: "Я не двинусь с места, пока ты не встанешь". Елена встала. Жизнью своей обязана сыну. "Он мой спаситель", - сказала она.

У Максима есть сестра Олеся. 29 августа она вместе с подружками мыла школьный кабинет. Учительница русского языка Альбина Аликова разрешила девочкам прогулять 1 сентября. Учительница была молода. Красива. Любима детьми. Она погибла, прикрыв телом маленького ребенка.

- Представляешь, она так прикрыла его, что, будучи убитой, не задавила дитя, - говорит Лена.

Дома под подушкой Олеси мать обнаружила свою фотографию. Маме предстоит операция. Барабанная перепонка лопнула. Лена считывает слова с губ говорящего.

Жить в Беслане не будет. Семья переберется к родственникам во Владимирскую область. Одно Елена знает точно: никогда ее дети 1 сентября не переступят порог школы.

Время лечит - истина не для бесланцев.

 ...Сармату Боллоеву - 6 лет. Ребенок как ребенок, иногда кажется рассеянным. Иногда - перенапряжен. Молчалив. Чаще всего на детском лице отражено то, что условно можно назвать безразличием. На самом деле это то самое "нулевое" состояние, которое есть запредельная внутренняя тревога. Если вы знаете историю утраты сыном отца, начнете тревожиться за дальнейшую судьба Сармата. Отца Сармата ранили в первые минуты. Сын не отходил от отца ни на минуту. "Папа, не умирай", - просил сын. Когда приносили раненому воды, отец всегда говорил одно и то же: "Дайте пить детям".

Раненый начинал раздражать боевиков. Они вынесли его в коридор и расстреляли. Залина, мама Сармата, насчитала на ногах своего мужа восемь пуль. Около сердца была дыра. Сармат догадывался, зачем отца вынесли в коридор. Там, в спортзале, погибли сестры Сармата - Зарина (11 лет) и Мадина (9 лет). В семье из пяти человек остались двое. Выдержать взгляд Сармата невозможно. Сын - единственный источник сил и оправдание сегодняшней жизни Залины.

...Когда- то Толстой обронил гениальную фразу об Андрее Болконском, раненном под Аустерлицем: "Он теперь так иначе понимал эту жизнь".

Узнать бы содержание этого иначе у бесланских детей. Понять, каким мир предстает перед этими детьми и как видят они нас, взрослых, их не спасших.

...Георгий Валигазов потерял в спортзале свою сестру Стеллу. Ей было 13 лет. Мама Стеллы показывает фотографию дочери. Я слышу то, что уже слышала сотни раз в Беслане: "Ты не знаешь, почему умирают самые красивые?". И это - правда! Кто- то заметил, что у оставшихся в живых уже есть отметина сентябрьских дней.

Георгию - 10 лет. Даже на первый взгляд он кажется неестественно взрослым. Спрашиваю Георгия, что он понял о жизни после тех трех дней.

- Я теперь знаю, им нельзя противодействовать.

Боевики приказали дольше пяти минут не задерживаться в туалете. Георгию запретили двигаться, а он увидел одноклассников и пошел им навстречу. Бандит наставил автомат на Георгия.

- Не знаю, почему он не выстрелил. По всему было видно, что он должен был выстрелить, - говорит ребенок.

Из отдельных реплик, обмолвок можно понять, что некоторые основания, на которых стоит мироздание (или нам кажется, что стоит), поколеблены или подверглись разрушению.

Достанет ли нам сил узнать, что стоит за этим детским "я что- то понял", и постараться сделать все, чтобы в этом "понял жизнь так иначе" зло не одержало победу и не сломило наших детей.

А пока... Пока девятилетний Максим не понял, зачем существует зоопарк, куда его сегодня водили. И звери - в клетках. Почему в клетках... звери?

Эльвира Горюхина

P.S. Наш фотограф Лена поставила перед собой задачу - запечатлеть детей в те минуты, когда они возвращаются к себе самим, какими были до 1 сентября. Пусть дети вглядываются в эти снимки и поскорее возвращаются.

Проявили пленку - возвращение не состоялось.

Опубликовано 6 декабря 2004 года

Беслан. из этой школы еще никто не вернулся

Они теперь иначе понимают жизнь.

Пятилетний Сослан Кочиев только здесь, в НИИ психиатрии, отходит от мамы Фатимы. Играет, бегает, смеется. Потом судорожно ищет мать, находит и снова, как в Беслане, сидит недвижно. Его сестра-близнец Лариса машинально берет подаренную куклу, а дальше случается типичная история с детьми, бывшими в заложниках: все элементы игровой ситуации налицо, а игра не запускается. Нужен внутренний мотив, исходящий от ребенка, - его-то и нет. Так Лариса и останется в кресле с куклой, не выйдя из своего состояния все то время, пока мы разговариваем с ее мамой. Та самая Лариса, которая причитала в спортзале школы N 1: "Я хочу жить! Мама, я хочу жить!".

Последними словами ребенка в школе были: "Я умираю". Об этом писала наша газета. Иногда Фатиме кажется, что процесс умирания все еще идет. Просто другие формы обретает. Как и многие спасшиеся взрослые, мама близнецов тяготится возвращением в Беслан. Есть тому много причин. Одна из них - граница, которая пролегла между матерями, потерявшими детей, и теми, кому удалось вырваться.

- Я их понять могу, - говорит Фатима, - потому что сама была на грани потери. Им нас никогда не понять. Я не знаю, что делать с ребенком, если он даже в туалет не идет один. Понимаю, что надо начинать работать, и не то что сил нет - смысла не вижу. Не могу понять, как надо делать то, что делала раньше. Хорошо, что в Москву приехала. Сделали снимки головы. Обнаружили изменения. А то ведь как... голова цела - ну и гуляй себе.

Ни на шаг не отходит от мамы Максим. Мама - библиотекарь. Все три дня они провели в спортзале. К третьему дню жара, духота, крики, стоны, раненые, трупы, жажда истощили силы так, что 13- летний сын соседки Володя предложил: "Тетя Лена, давайте пойдем под расстрел. Все равно не жить...". Она бы пошла непременно. Так и сказала: "Я бы попросила нас расстрелять", - но у нее был сын Максим. После второго взрыва помогла ему выбраться через окно. Волной выбросило и мать.

- Все инстинкты самосохранения атрофировались напрочь. Лежу себе под стеной у школы, и так мне сделалось хорошо. Так и буду лежать, не двинусь с места. Все сотрясается от взрывов. Стреляют со всех сторон, а я лежу.

Максим, выбравшийся из ада, вернулся. Он увидел лежащую маму. Сел перед ней по- турецки и сказал: "Я не двинусь с места, пока ты не встанешь". Елена встала. Жизнью своей обязана сыну. "Он мой спаситель", - сказала она.

У Максима есть сестра Олеся. 29 августа она вместе с подружками мыла школьный кабинет. Учительница русского языка Альбина Аликова разрешила девочкам прогулять 1 сентября. Учительница была молода. Красива. Любима детьми. Она погибла, прикрыв телом маленького ребенка.

- Представляешь, она так прикрыла его, что, будучи убитой, не задавила дитя, - говорит Лена.

Дома под подушкой Олеси мать обнаружила свою фотографию. Маме предстоит операция. Барабанная перепонка лопнула. Лена считывает слова с губ говорящего.

Жить в Беслане не будет. Семья переберется к родственникам во Владимирскую область. Одно Елена знает точно: никогда ее дети 1 сентября не переступят порог школы.

Время лечит - истина не для бесланцев.

 ...Сармату Боллоеву - 6 лет. Ребенок как ребенок, иногда кажется рассеянным. Иногда - перенапряжен. Молчалив. Чаще всего на детском лице отражено то, что условно можно назвать безразличием. На самом деле это то самое "нулевое" состояние, которое есть запредельная внутренняя тревога. Если вы знаете историю утраты сыном отца, начнете тревожиться за дальнейшую судьба Сармата. Отца Сармата ранили в первые минуты. Сын не отходил от отца ни на минуту. "Папа, не умирай", - просил сын. Когда приносили раненому воды, отец всегда говорил одно и то же: "Дайте пить детям".

Раненый начинал раздражать боевиков. Они вынесли его в коридор и расстреляли. Залина, мама Сармата, насчитала на ногах своего мужа восемь пуль. Около сердца была дыра. Сармат догадывался, зачем отца вынесли в коридор. Там, в спортзале, погибли сестры Сармата - Зарина (11 лет) и Мадина (9 лет). В семье из пяти человек остались двое. Выдержать взгляд Сармата невозможно. Сын - единственный источник сил и оправдание сегодняшней жизни Залины.

...Когда- то Толстой обронил гениальную фразу об Андрее Болконском, раненном под Аустерлицем: "Он теперь так иначе понимал эту жизнь".

Узнать бы содержание этого иначе у бесланских детей. Понять, каким мир предстает перед этими детьми и как видят они нас, взрослых, их не спасших.

...Георгий Валигазов потерял в спортзале свою сестру Стеллу. Ей было 13 лет. Мама Стеллы показывает фотографию дочери. Я слышу то, что уже слышала сотни раз в Беслане: "Ты не знаешь, почему умирают самые красивые?". И это - правда! Кто- то заметил, что у оставшихся в живых уже есть отметина сентябрьских дней.

Георгию - 10 лет. Даже на первый взгляд он кажется неестественно взрослым. Спрашиваю Георгия, что он понял о жизни после тех трех дней.

- Я теперь знаю, им нельзя противодействовать.

Боевики приказали дольше пяти минут не задерживаться в туалете. Георгию запретили двигаться, а он увидел одноклассников и пошел им навстречу. Бандит наставил автомат на Георгия.

- Не знаю, почему он не выстрелил. По всему было видно, что он должен был выстрелить, - говорит ребенок.

Из отдельных реплик, обмолвок можно понять, что некоторые основания, на которых стоит мироздание (или нам кажется, что стоит), поколеблены или подверглись разрушению.

Достанет ли нам сил узнать, что стоит за этим детским "я что- то понял", и постараться сделать все, чтобы в этом "понял жизнь так иначе" зло не одержало победу и не сломило наших детей.

А пока... Пока девятилетний Максим не понял, зачем существует зоопарк, куда его сегодня водили. И звери - в клетках. Почему в клетках... звери?

Эльвира Горюхина

P.S. Наш фотограф Лена поставила перед собой задачу - запечатлеть детей в те минуты, когда они возвращаются к себе самим, какими были до 1 сентября. Пусть дети вглядываются в эти снимки и поскорее возвращаются.

Проявили пленку - возвращение не состоялось.

Опубликовано 6 декабря 2004 года