Требуйте правду

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Расследование должно быть публичным, если мы еще живем в государстве, где действуют правила выборной демократии.

Трагедия в Беслане все-таки станет предметом парламентского расследования. Президент Путин скорректировал свою первоначальную позицию и поддержал идею создания соответствующей комиссии Совета федерации. И поручил правоохранительным органам и Генпрокуратуре предоставить комиссии всю необходимую информацию и документы. Предполагается, что комиссия будет создана 20 сентября на внеочередном заседании СФ. И это, безусловно, позитивный шаг.

Высказанное президентом перед западными журналистами мнение, что должно быть сугубо внутреннее расследование, выглядело чрезвычайно странно.

В Беслане погибло, видимо, не менее 400 российских граждан. И информация об обстоятельствах этой трагедии не может быть сокрыта от нации. Во всяком случае, если мы еще считаем, что живем в государстве, где действуют принципы выборной демократии.

Странным выглядело и мнение президента о том, что внутреннее, ведомственное расследование даст результат, в то время как парламентское превратится в "политическое шоу". По этой логике следовало бы, видимо, вовсе распустить российский парламент (абсолютное большинство в котором составляют соратники г-на Путина). С другой стороны, первые же заявления представителей тех органов, которым поручено "внутреннее расследование" (например, прокуратуры), ничуть не внушают доверия к его будущим результатам. Мы уже слышали про наемников-негров, арабов и казахов. Да и показания "на камеру" единственного арестованного боевика подозрительно точно следуют политической схеме, обозначенной президентом в его обращении к нации.

Вообще же, деятельность Генеральной прокуратуры в последнее время заставляет воспринимать ее скорее как сугубо политический, а не следственный орган.

Надежда на то, что расследование СФ будет независимым, последовательным и тщательным, что оно будет проведено в интересах нации, а не бюрократии, также невелика. В настоящее время этот орган глубоко бюрократизирован и не имеет политического авторитета. Есть также определенные сомнения относительно публичности процедуры. Но все же шаг вперед налицо.

Публичное расследование бесланской трагедии должно состояться. Отказ от тщательного изучения всех обстоятельств насильственной гибели нескольких сотен российских граждан - не только неуважение к погибшим, но и предательство живущих. Естественно, есть вещи, относящиеся к деятельности спецслужб, которые не будут и не могут быть преданы огласке, но в целом общество имеет право требовать развернутого отчета о причинах трагедии и действиях государственных органов в период кризиса.

И самое важное члены Совета федерации сделать вполне в силах. Если в ходе расследования им удастся поставить по-настоящему важные вопросы, если им удастся не утонуть в мелочах, то значительная часть дела будет сделана.

Сегодня существуют несколько очевидных вопросов, без ответа на которые говорить о солидарности власти и общества перед лицом террористической угрозы довольно сложно.

Например: кто в принципе руководил штабом по спасению заложников и отвечал за планирование и координацию всей операции?

Когда штаб узнал требования террористов и каковы они были? Ведь сначала мы слышали, что требование - освобождение арестованных по обвинению в участии в налете на Ингушетию. Затем сообщалось, что боевики не выдвигают требований. А после выяснилось, что такие требования все же были (вывод войск из Чечни). Что стало с первой видеокассетой, которая якобы оказалась пустой? Какова была реакция на второе обращение боевиков, переданное через Руслана Аушева?

Вступил ли кто-нибудь в переговоры с террористами в течение трех суток, что удерживались заложники? И когда это произошло?

Кто и зачем выдал цифру о 354 заложниках в школе? Цифра эта не просто "выскочила" в качестве официальной - на телевидении в течение почти трех дней действовал прямой запрет на то, чтобы подвергать ее сомнению. Между тем, как теперь известно, цифра эта была воспринята и родственниками заложников, и террористами как свидетельство подготовки к штурму и отказа от переговоров, что стало одним из важных факторов трагического сценария.

Кто отвечал за координацию силовых подразделений и ситуацию вокруг школы? И какова была стратегия штаба в этом отношении? Почему около школы было так много вооруженных гражданских лиц, а спецподразделения оказались, напротив, отведены от здания? Пытался ли штаб хотя бы координировать свои действия с действиями ополчения и проводить с ними работу?

Если комиссии Совета федерации удастся получить ответы хотя бы на эти вопросы, это станет важным шагом в деле борьбы с террором. Мы обязаны признать, что не справились с чудовищной ситуацией, в которой оказались заложники Беслана. И разобраться, почему и как это случилось. Разобраться в своих ошибках, стоивших этим людям жизни.

Редакционная статья

Опубликовано 10 сентября 2004 года