Подробности суда по делу организаторов антивоенного митинга на Лубянской площади Николая Храмова и Льва Пономарева

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В среду, 17 марта, Мещанский районный суд города Москвы рассмотрел административное дело в отношении секретаря "Российских Радикалов" Николая Храмова - одного из организаторов митинга за мир и демократию в Чечне.

Митинг на Лубянской площади, приуроченный к годовщине сталинской депортации чеченцев и ингушей, планировали провести 23 февраля нынешнего года. Но власти запретили мероприятие, а его участников задержала милиция. Николая Храмова обвинили в нарушении установленного порядка организации и проведения митингов по статье 20.2. Кодекса об административных правонарушениях.

Заседание проходило в открытом режиме. Правда, в процессе его из зала суда удалили всех, кто не имел непосредственного отношения к делу. Исключение сделали только для журналистов. Судье не понравилось, что кто-то из присутствующих нарушил тишину. Кстати, Николай Храмов расценил это как нарушение принципа публичности суда. Храмова признали виновным и постановили выплатить штраф в размере полутора тысяч рублей. Сходное решение было вынесено накануне и в отношении Льва Пономарева - исполнительного директора движения "За права человека" и соорганизатора митинга 23 февраля.

- Глупо было бы ожидать, что по нашему делу здесь вынесут революционное решение, которое бы соответствовало Конституции, но противоречило сложившейся многолетней противоправной практике, - заявил Николай Храмов корреспонденту "Кавказского узла".

- Я обвиняюсь в нарушении порядка организации митингов. Но дело в том, что в нашей стране нет законно установленного порядка организации митингов. Статья 31 Конституции гарантирует каждому право собираться мирно, без оружия, и проводить митинги, шествия, демонстрации и пикетирования. Статья 55 гласит, что гарантированные Конституцией права и свободы могут быть ограничены в определенных случаях, но только федеральным законом. А федерального закона, ограничивающего право свободы митингов и собраний, не существует. Есть временное положение о проведении митингов, демонстраций и пикетирований в городе Москве, утвержденное указом Президента в 1993 году. Это не закон, а подзаконный акт, но даже он был нарушен префектурой.

Суть данного временного положения в том, что для организации митинга необходимо подать уведомление. Также там указаны причины, по которым в принятии уведомления могут отказать. Я вообще считаю, что это временное положение - попытка соединить несоединимое, то есть уведомительный и, фактически, разрешительный характер. Но рассмотреть уведомление обязаны, и в случае отказа привести законные основания. Мы же получили странное письмо из префектуры, в котором значилось, что наше уведомление не может быть рассмотрено. С юридической точки зрения это просто нонсенс.

- Как Вы считаете, с чем связано отсутствие у нас федерального закона о митингах?

- Знаете, у нас вообще нет многих законов, например - об альтернативной службе в армии. К сожалению, наше законодательство очень несовершенно. Поэтому мы в чем-то спровоцировали отрицательное решение суда. Теперь его можно обжаловать в Мосгорсуде, затем - в Страсбурге. Таким образом создается судебный прецедент. Мы здесь не для того, чтобы доказать, что нас не надо штрафовать на полторы тысячи рублей. Мы хотим, чтобы суд подтвердил: граждане России имеют конституционное право на свободу митингов, которое в отсутствие федерального закона не может быть ограничено префектурой или милицией.

- Ваш митинг был приурочен к годовщине сталинской депортации чеченцев и ингушей?

- Да, но это было лишь звено в цепи акций, которые в тот день проводились более чем в 30 столицах мира. Митинг проводился с четко очерченными целями. Во-первых, в память о жертвах геноцида 1944 года, который, как я считаю, продолжается и сейчас. Кроме того, мы хотели потребовать политического разрешения чеченского конфликта, а также выступить в поддержку так называемого мирного "Плана Ахмадова", содержащего предложение об утверждении в Чечне временной администрации ООН.

- Когда возникла идея создания администрации ООН в Чечне?

- Впервые она была высказана министром иностранных дел правительства Масхадова Ильясом Ахмадовым в его "Мирном плане", который называется "Обусловленная независимость под международным управлением". План был представлен в апреле прошлого года в Вашингтоне. Кстати, мы собирали подписи в поддержку плана Ахмадова. Сейчас собрано уже 20 тысяч подписей.

- Я знаю, что такая работа ведется не только в России, но, по статистике, в нашей стране люди проявляют наименьшую активность. Вас это не настораживает?

- Настораживает. Это означает лишь то, что мы очень плохо работаем. Мало желающих не подписывать, а собирать подписи. Но когда мы все-таки организовывали сбор подписей на Пушкинской площади, люди подходили к нам примерно раз в минуту.

- Запрещение митинга могло быть связано именно с это акцией?

- Сложно сказать. Сначала мы думали, что запрет митинга - просто перестраховка властей, чтобы не тревожить Чечню перед выборами. Но сейчас это, кажется, становится печальной традицией. Недавно, например, был прикрыт еженедельный пикет на Пушкинской площади против войны в Чечне. Что наводит на невеселые размышления. Но, как ни странно, запрещение митинга на Лубянской площади вышло боком в основном тем, кто его запретил. Наше несостоявшееся мероприятие получило куда более широкий резонанс, чем обычный антивоенный митинг. О нас сообщили все государственные телеканалы, все радиостанции, а также печатные и электронные СМИ.

- Вы верите в политическое и мирное урегулирование конфликта в Чечне?

- Абсолютно. Все войны рано или поздно заканчиваются. Я убежден, что политическое решение будет найдено. Но, оно не должно бросать на произвол судьбы чеченцев, как это было в 1996 году, им надо обеспечить права, свободу и демократию. Но сейчас это в состоянии сделать лишь Международное сообщество.

Отметим, что интересы обвиняемого представляла Карина Москаленко -руководитель общественного центра "Международная защита". Москаленко специализируется на международном публичном праве, в частности - на международной защите прав человека, за что была удостоена Почетного знака Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации и высшей юридической премии "Фемида-2000". Карина Москаленко заявила, что Храмов был задержан незаконно, поскольку в России вообще нет законного порядка организации митингов, и попросила суд прекратить дело. В постановлении суда нет ссылок на конституционные нормы. Карина Москаленко сообщила корреспонденту "Кавказского узла", что собирается использовать этот аргумент при обжаловании дела в Мосгорсуде.

- Мещанский суд не дал оценки доводам обвиняемого касательно того, что не существует законного порядка организации митингов. Невозможно нарушить то, чего нет. Поэтому мы обязательно должны обжаловать постановление в кассационном порядке. Мы собираемся это сделать в течение 10 дней. Постановление вынесено в полном противоречии с конституционными нормами и требованиями европейской конвенции. Если Московский городской суд отменит решение и выработает иную судебную практику, наша цель будет достигнута. Если же нет, то у нас остается право после получения решения в кассационной инстанции обратиться в Европейский суд по правам человека.

- Вы не собираетесь обращаться в Верховный суд?

- Нет. Данная инстанция не является эффективной защитой. Эффективная защита предусматривает право на рассмотрение дела. А в Верховном суде, как правило, по делу принимают заочное решение. В Европейском же суде такие вопросы решались неоднократно. Но в отношении РФ подобные дела пока не рассматривались. Практики по России еще не сложилось. Но практика других государств нам известна. Она сводится к тому, что ограничения не могут носить произвольный характер. Теста Европейского суда дело не выдержит. И тогда российское законодательство будет приведено в соответствие с Международной Конвенцией.

- Насколько я понимаю, именно в этом и заключается ваша цель?

- Да. Это то, чем я занимаюсь все последние годы. Я получаю решения в Европейском суде для того, чтобы российская судебная система могла быть исправлена хотя бы таким путем. Поскольку решения Европейского суда обязательны для страны. Там не будут решать, совершил ли Николай Храмов административно наказуемое деяние или нет. Европейский суд рассмотрит, пропорционально ли вмешательство государства в право на свободу выражения своего мнения и на свободу митингов, мирных шествий и демонстраций. Я полагаю, что власти свои обязанности по соблюдению данного права не выполнили, а, значит, Николай Храмов должен быть признан жертвой нарушения статей 10 и 11. Сегодняшний суд показал, что в нашей стране нет эффективных средств правовой защиты.