"Это готовил спец"

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

- Все как-то... обыденно, - говорит женщина в форме у эскалатора.

Мы стоим на непривычно тихой "Павелецкой-радиальной". Редкие скамейки в зале заняли метромилиционеры, они откровенно маются. У края платформы курят эмчеэсники. Только что подали напряжение на рельсы, и поврежденный состав должны с минуты на минуту вытянуть из туннеля. На станции делать было нечего, и я уже собирался двинуться на поиск обходных маршрутов, чтобы добраться до взорванных вагонов, но фраза женщины словно заставила споткнуться.

До места взрыва со стороны "Автозаводской" по туннелю добираться минут пять-десять, его можно определить по свежим отметинам на стенах, следам сварных работ, но самое главное - запах. Ни с чем не перепутать - запах крови, как на бойне. Долго не мог придумать ему определение, только после множества командировок пришло - сладко-тленный. Он забивает даже вонь сгоревших проводов и резины. И здесь, в этой темной дыре, зная, чем это пахнет, что должен чувствовать нормальный человек? Обыденность? Это самое последнее, что может прийти в голову, но женщина у эскалатора убийственно права.

- Знаешь, - говорит знакомый мужик из московских органов несколькими часами раньше на другом конце туннеля. - Те, кто был поближе, буквально нашинкованы. Но это из-за стекол главным образом. А в конце вагона лежат как вареные... Понимаешь, взрыв готовил спец, и очень хороший. Даже я так не просчитал бы...

Так бывало в Афганистане и Чечне - граната или снаряд могут насквозь пробить БТР, и экипаж внутри мертв. Перепад давления делает из людей в прямом смысле тряпичных кукол.

Иными словами, диверсант, готовивший взрыв, прекрасно знал об этом эффекте, отсюда и тип взрывного устройства. Из других источников уже известно, что использовалась какая-то присыпка для усиления вакуумного эффекта - вроде алюминиевой пудры. Вот почему московские диггеры заявили о поврежденных тюбингах и возможности обрушения туннеля.

Тем не менее преступление не было доведено до конца.

- Вот это странно, - говорит взрывник. - При такой просто отличной подготовке какая-то незавершенность. Будто себя сознательно ограничивали.

Я предлагаю выпить и уже тяну из кармана дежурный пузырь. Но он равнодушно смотрит на стаканчик: "Знаешь, честное слово, не хочу".

Мы с ним встречаемся регулярно на всех происшествиях, и эти стаканчики превратились уже в своего рода ритуал. И вдруг - деловитое равнодушие. Это всеобщее привыкание к кошмару сквозило буквально во всем: как таскали свои папки какие-то мелкие начальники, как стреляли покурить срочники из оцепления, как маялись менты, как грузили в машины упакованные в целлофан человеческие останки, как слаженно электрики меняли лампочки в туннеле...

Безусловно, человеку свойственно отгораживаться от запредельных чувств. Никогда не забуду, как год назад мы пили спирт в захламленном кунге дагестанских спасателей, - ребята радовались и поднимали тосты за то, что первыми приехали на взрыв чеченского правительства. И эта неподдельная радость посреди искореженного, притихшего города Грозного воспринималась естественно. А нынешнее деловитое спокойствие и сосредоточенная, слаженная работа в центре сияющей Москвы - нечто новое...

- А знаешь, в чем разница? - говорит мне через несколько часов после взрыва в метро хороший знакомый, один из тех, кого мы, журналисты, во время происшествий обозначаем совершенно идиотским словосочетанием "источник в спецслужбах". - Там (мы сравниваем последний теракт в Кисловодске. - М.Х.) были, скажем так, обычные боевые действия. Россия и Басаев находятся в состоянии войны. Это текучка. А здесь взрыв четко направленного действия.

- Как в "Национале"?

Собеседник смотрит тяжелым взглядом и игнорирует вопрос. Оно и понятно: в момент взрыва в отеле находилась большая группа, иностранных журналистов, и демонстрация удачно найденного паспорта "чеченской национальности", безусловно, должна была сыграть свою роль.

Но то ли паспорт был совсем новым, то ли еще что - одним словом, когда напоминаешь людям из "конторы" об этом теракте, они как-то стыдятся, что ли.

- Зачем гадать, этот взрыв будет использоваться против конкретных людей за границей, - говорит "источник".

Понятно, кого он имеет в виду, - Березовского. После нашей встречи не прошло и получаса, как с ТВ-экрана ударила тяжелая артиллерия.

Пиарщик совершенно определенного толка (в смысле ни для кого не секрет, к чьей лоббистской группе принадлежит этот популярный телеведущий) высказался однозначно.

Но меня больше интересует другой слух, который мгновенно распространился по Москве: предупреждение о теракте поступило заранее, за три недели. Хотя было точно известно, что готовится взрыв в метро. И более того, говорят о том, что достаточно большая группа диверсантов живет где-то в Подмосковье. Ждут. Чего?

Сразу несколько моих "источников" подтверждают, что действительно эти слухи ходят. И более того, они коррелируются с целым рядом мелких событий, происшедших на метрополитене. Например, именно в эти сроки с подземной милиции было снято усиление, а из вестибюлей и вагонов убрали солдат.

Еще более неприятные сплетни приходят из органов. За безопасностью в московской подземке следит целое управление ФСБ. И здесь встает совершенно очевидный вопрос: чем занимались оперативники этого ведомства? Почему некоторые люди утверждают, что они были оттянуты на обеспечение каких-то учебных мероприятий?

Вырисовываются и еще очень любопытные детали. Нынешний взрыв - это прямой вызов "конторе". Вопиющий даже на фоне "Норд-Оста", прежде всего потому что метро - это наиболее вероятная цель и один из самых охраняемых объектов.

Тем не менее возглавил руководство штабом в самом начале милиционер, а, скажем, фоторобот предъявляет стране и миру вообще чиновник из пиар-службы московской милиции. Не тот уровень. Почему? Чтобы понять, что имеется в виду, нужно вернуться к событиям вокруг "Норд-Оста".

Тогда, сразу после штурма, ко мне пришли некие люди и в лоб задали несколько вопросов. По их информации, в группе Бараева были агенты ГРУ еще иракской "закладки". Более того, взрыв у "Макдоналдса" был своего рода пробным камнем.

Тогда, кстати говоря, террористы допустили ошибку - в ресторане оказались специальные стекла, и они выдержали взрыв. Это спасло жизнь десяткам людей. Но в психологическом плане взрыв в популярном ресторане и взрыв в метро - примерно одно и то же. А после первого шага должен последовать второй - нечто совершенно экстраординарное.

Что и произошло на Дубровке. Все это говорит о том, что теракты не просто планировались, а существует определенный сценарий... Какой? И чей?

Я проболтался в метро еще несколько часов... В конце концов по взорванной ветке пустили поезда.

В вагонах было мало людей. Мы были очень одиноки в этом туннеле.

Опубликовано 9 февраля 2004 года