Ростовские журналисты и их испанские учителя

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Около пятидесяти журналистов, в основном, главных редакторов и руководителей пресс-служб, собрались на семинар под названием "Журналист в чрезвычайной ситуации". В президиуме один москвич, Юрий Казаков, эксперт фонда защиты гласности, и один испанец, профессор из Барселоны Ксавьер Жиро. Остальные гости и участники семинара - ростовчане и жители области, публика в основном почтенная и даже пожилая.

Как сказал во вступительном слове эксперт Казаков: "Вам чрезвычайно повезло, в этом цикле семинара участвуют иностранцы, которые помогут нам разрешить некоторые проблемы и ознакомят нас с европейским типом мышления. Тем более, что ныне присутствующий господин Жиро прибыл из страны, которая так же, как и наша, прошла через опыт диктатуры и опыт межнационального конфликта". Господин Жиро, плотный сангвиник с равномерно подстриженной щетинкой на голове и подбородке, радостно закивал головой.

Московский эксперт пообещал рассказать, чем ограничена свобода выбора журналиста в чрезвычайных ситуациях, и как этому журналисту, занимающемуся благородным и трудным делом, выйти на защиту интересов гражданина.

За время девятичасового семинара присутствующие должны были обсудить несколько тем: правовое и профессионально-этическое регулирование журналистики в чрезвычайных ситуациях, СМИ в этническом конфликте, журналистика и террор.

Самое горячее обсуждение вызвала первая тема, представители силовых пресс-служб начали высказывать обиду на непонятливых журналистов, лезущих куда не следует, и искажающих полученную информацию.

Руководитель Южного окружного управления Министерства РФ по делам печати Татьяна Селедцова посетовала на журналиста "Седьмой столицы", который своим материалом о теракте в Тушино сам создал чрезвычайную ситуацию. Представитель МЧС обругал "Вечерний Ростов", раздувший какой-то пустяковый случай до масштаба мировой катастрофы. Журналисты, наоборот, нападали на пресс-службы, не предоставляющие доступ к необходимой информации. Говорили о выработке правил, регулирующих журналистское поведение, приводили в пример Европу, где поведение журналиста отрегулировано до мельчайших деталей.

Странно всё это выглядело. Ну, те, кто в пресс-службах работают - люди государственные, подневольные. Им, конечно, хочется ограничить степень чужой свободы и сравнять со своей. Но почему остальные говорили об ограничении? Есть же уголовный кодекс, который итак многое нам не позволяет, зачем придумывать себе дополнительные рамки? Слава Богу, не в Европе живём.

Когда речь зашла о терактах, как разновидностях чрезвычайной ситуации, в разговор вступил пресс-секретарь УФСБ Туринский, сказавший, что основной принцип у журналиста должен быть медицинским - "не навреди". Сказал, что ФСБ решило не приглашать журналистов на учения по освобождению заложников, чтобы не разглашать технологические секреты. Когда его спросили, проводит ли ФСБ семинары для прессы, Туринский ответил, что семинаров они не проводят, но ведут индивидуальные беседы с теми, кто изъявляет желание пообщаться. "Я - как Чапаев, полночь-заполночь, я чай пью, приходи ко мне чай пить", - пошутил представитель спецслужб.
Интересный вопрос подняла доцент РГУ Марина Гордеева. В процессе преподавательской работы у неё возникла необходимость ознакомиться с материалами чеченской прессы, как районной, так и городской. "Мы стараемся не затрагивать этническую тему в своих газетах, чтобы не нагнетать атмосферу интолерантности, в то же время, многие чеченские материалы написаны, что называется, языком вражды, - сказала Марина Михайловна. - Придраться к этим материалам, с точки зрения закона, невозможно, но враждебное отношение к русскому народу и к России вообще очень чётко прослеживается в статьях. Всё это завуалировано подаётся. Я, готовясь к семинару, просматривала подшивки Ростовских газет и не обнаружила в них ни одного острого материала на этническую тему.  Между тем, стены женского туалета в Публичной библиотеке исписаны очень острыми дискуссиями об отношениях русских и кавказцев. То есть, проблема загнана в подполье. Вспомните, как в Америке боролись с белым расизмом, а взамен получили чёрный. Не создаём ли мы подобную ситуацию?"

Потом в дело, наконец, вступил господин Жиро, описал ситуацию с терроризмом Басков у себя на родине, привёл примеры того, как журналисты с той или другой стороны разжигали конфликт. Но на вопрос, каким же ему видится выход из подобной ситуации, испанец ответить не смог. "Но если вы не можете дать рекомендации по решению вопроса, то в чём же смысл вашей лекции?", - спросили его. "Возможно, мы должны подождать, пока общество созреет для цивилизованного решения проблем", - вздохнул профессор.

А на высказывание одного из журналистов о том, что подобные вопросы нужно решать радикально, старыми испытанными методами, один из организаторов семинара ответил надрывной басней о гильотине, которую французский король сначала одобрил как универсальный элемент справедливости, а потом сам уронил голову в её корзину.

Думаю, что здравый смысл был на стороне радикала, потому что, как бы ни была ценна отдельная человеческая жизнь, а справедливость, пожалуй, важнее.