"Чеченцы хотят почувствовать себя людьми"

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Агитационный плакат на Романовском мосту, в центре Грозного, как пулеметная очередь: "Референдум - да, да, да, да!" А чуть дальше, в конце улицы Ленина, свежее мятежное граффити во всю стену: "Референдум - обман! Истинный референдум идет уже 400 лет с оружием в руках!" У чеченского плебисцита есть не только восторженные сторонники, но и скрытые противники. В поисках таковых корреспонденты "Известий" добрались до одного из самых опасных мест в республике - Веденского района, несколько сел которого до сих пор контролируют боевики.

"Басаев - это фигура!"

- Если представить, что Шамиль Басаев баллотировался здесь на пост главы районной администрации, то не исключено, что он победил бы, - говорит подполковник милиции Владимир Плишкин, начальник Временного отдела внутренних дел Веденского района Чечни.

- Чеченцы хотят почувствовать себя людьми, - продолжает Владимир Геннадьевич. - Ходить без страха по улицам в любое время суток. Мы им такой гарантии дать не можем. Поэтому они проголосуют за любого жесткого и сильного лидера, способного навести в районе порядок.

Только за последнее время в Веденском районе было уничтожено около десяти баз боевиков. Сколько их еще осталось - неизвестно. По словам подполковника Плишкина, в каждом населенном пункте есть члены незаконных вооруженных формирований или их пособники.

- Ни тех, ни других я не называю бандитами, - говорит Владимир Плишкин. - В первую очередь они люди. Такие поселки, как Тазен-Кала, Сельментаузен, Дышне-Ведено, нами почти не контролируются. По моим данным, в районе от 150 до 500 боевиков. Басаев тоже здесь. Но мы не можем его выследить. И никогда не поймаем. Басаев - это фигура. И десять человек, преданных ему, которые входят в ближний круг Басаева, никогда не пойдут на контакт с федералами. Кроме того, боевики очень хорошо информированы о действиях федеральных сил. Информацию они получают от местных жителей, в основном от детей 14-16 лет. У половины местных подростков кто-то в семье погиб - отец или брат. Вот из таких детей боевики вербуют своих пособников. Процентов 15 из них уже завербовали.

Мирные боевики

В поисках избирательного участка мы проехали Дышне-Ведено из конца в конец и обратно. Для Чечни поселок выглядел необычно. Ни одного поста, ни одного бэтээра. На дверях сельсовета висел замок. Это самый разрушенный дом в поселке. Крыша наполовину снесена, на стенах и дверях следы от пуль.

По данным последней переписи, в Дышне-Ведено 5540 жителей. Но сегодня здесь зарегистрировано только 1500 избирателей. Получается, что за последние несколько месяцев не меньше половины населения покинуло поселок. Один из избирательных участков находится на окраине села. Председатель участковой комиссии - Жоврат Байсункаева.

- После референдума уберут блокпосты, прекратятся зачистки, перестанут пропадать люди, - мечтает Жоврат.

- А если этого не произойдет? - спрашиваю я.

- Тогда придется всем подняться, - вступает в разговор местный милиционер Адам, охраняющий избирательный участок. Свою фамилию он назвать отказался, но говорил под диктофонную запись.

- Каждую ночь обстрелы, - говорит Адам. - Я не могу спокойно спать в своем доме, ночую в подвале у соседа. Отец построил дом в 1967 году, бомбоубежище не предусмотрел. У меня брата забрали в комендатуру месяц назад. 13 дней держали. Избили так, что он до сих ходить не может. И я готов идти на референдум с поднятыми руками, лишь бы это больше не повторялось .

По словам Адама, он пошел в милицию после того, как его задержали и избили федералы. Надел погоны и взял в руки автомат для того, чтобы его не трогали русские. Зато теперь у Адама проблемы с боевиками. Они угрожают его убить, если он не уволится из органов.

- А идти в горы и воевать против русских я не могу, - говорит милиционер Адам. - У меня для этого данных нет. Стрелять не умею, мужества не хватает. Если бы у меня были все эти качества, я бы здесь сейчас не стоял. Вы думаете, по лесам бегают боевики? Нет, это мирные люди 18-20 лет, которые ушли в горы только потому, что в селе им было оставаться еще опаснее. Любого из них могли заподозрить в том, что он боевик, только в силу возраста.

- А как в селе относятся к Шамилю Басаеву? - спросил я на прощание у Жоврат Байсункаевой. - Вот если он сейчас вернется в село, его не прогонят?

- Прежде всего Шамиль - чеченец и наш односельчанин, - ответила Жоврат. - У него здесь дом, который разрушили федералы. Права на этот дом его никто не лишал.

На избирательном участке Жоврат Байсункаевой зарегистрировано 658 человек. По ее прогнозу, в референдуме примут участие в лучшем случае человек 100.

"С кем не бывает?"

Избирательный участок в райцентре Ведено расположился в библиотеке. Методист библиотеки Зара Манаева, которая теперь заведует избирательным участком, недовольна. С библиотечного стенда пришлось убрать книги - Толстого, Лермонтова, Пушкина. И поставить вместо них невзрачные экземпляры проекта Конституции. На участке зарегистрировано 480 местных жителей, здесь же будут голосовать и сотрудники военной комендатуры, находящиеся в Ведено на постоянной основе.

- Пока моего мужа не забрали федералы, я была на стороне военных, - говорит Разит Мадаева, помощница Зары. - Мой муж Умарали Зубайраев уже два месяца находится в Ханкале, это мне наш комендант Валентин Третьяк сказал. В чем обвиняют мужа, я не знаю. Он же с федералами работал, возил их, ему даже медаль дали за то, что у него с военными были хорошие отношения. И если его не отдадут мне до 23 марта, то на референдум я не пойду.

- Я думаю, что почти все избиратели примут участие в референдуме, - начинает говорить мне Зара Манаева, но ее резко перебивает Зарема Чимаева, зашедшая на участок к подруге. Зарема - бывшая учительница начальных классов из села Элистанжи. Многие из ее учеников сражались с русскими.

- Я же их сама с детства учила любить Родину, - говорит Зарема. - По русским учебникам, между прочим. Вот и научила. Нет ничего удивительного, что они стали воевать против русских. Когда на Родину нападают, любой дурак будет ее защищать. А теперь им тут, видите ли, места нет. У меня убили брата, шестерых племянников, разбомбили дом, мать чуть не погибла под его развалинами. Вы извините, но в каждом русском человеке я вижу убийцу. Мой двенадцатилетний племянник котенка купал под краном, когда обстрел начался. Секунда - и лежит мертвый с котенком. За что? Если бы у русских была совесть, они бы не приехали сюда воевать. И своих бывших учеников, которые воевали против русских, я не виню. Если бы я кого-нибудь сейчас из них встретила, то похвалила бы.

- Зарема, а как вы относитесь к Басаеву? - спрашиваю я на прощание.

- Мужественный, хороший человек, - отвечает Зарема. - Вот только роддом в Буденновске он зря захватил. Ну, ошибся человек. С кем не бывает.

Опубликовано 20 марта 2003 года