В Южной Осетии экс-репрессированные и ветераны войны освобождены от налогов

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

В Южной Осетии бывших репрессированных и ветеранов войны освободили от уплаты налогов, сообщил корреспонденту "Кавказского узла" председатель югоосетинской общественной организации жертв политических репрессий "Номаран" (Мемориал) Александр Бекоев.

"Бывшие репрессированные согласно законодательству Республики Южная Осетия оплачивают лишь 50% коммунальных налогов и платят только за газ. Причем нам, а также ветеранам Великой Отечественной войны депутат Госдумы России Арсен Фадзаев организовал и освобождение от оплаты оставшихся 50%. Таким образом, мы не платим коммунальных налогов. Это и свет, и телефон, и вода, и другие", - сказал Бекоев.

В организации "Номаран" (Мемориал) состоит 85 человек. "К сожалению, у нас нет постоянной связи с Ленингорским районом, но если бы такая связь была, то, думаю, было бы больше ста человек", - пояснил председатель общества.

Отвечая на вопрос корреспондента "Кавказского узла", чувствуют ли бывшие репрессированные какую-то поддержку со стороны правительства Республики Южная Осетия, А. Бекоев ответил: "Повышение пенсий и общее улучшение экономической ситуации в Южной Осетии при Кокойты нас тоже, конечно, коснулось и позволило нам уже не беспокоиться о хлебе насущном. Кроме этого правительство в прошлом году выделило нам отдельную помощь по десять тысяч рублей. Я на эти деньги сделал себе операцию. 30 октября будет День памяти жертв репрессий, и мы снова соберемся, почтим память наших товарищей и всех безвинно загубленных".

"Владимир Ванеев, который был арестован вместе со мной, выпустил книгу, в которую включил около 300 репрессированных из Южной Осетии. К сожалению, документы еще приблизительно на 200 человек хранятся в Тбилиси, но их нам не заполучить. По государственному телевидению периодически бывают передачи о репрессированных", - рассказал Александр Бекоев о деятельности общества по сохранению памяти о невинно репрессированных людях.

В настоящее время идет работа над созданием памятника жертвам репрессий. "Президент выделяет нам определенную сумму, - сказал А. Бекоев. - В создании скульптурной композиции задействованы такие известные скульпторы как Икоев Николай, Андрей Ладиев и Владимир Зассеев. Икоев Николай является также автором скульптурного монумента жертвам Зарского расстрела мирных осетинских беженцев в 1992 году. В настоящее время эскиз находится у министра культуры, которому он также понравился".

"На памятнике, - добавил респондент, - будет запечатлен момент ареста и расстрела ни в чем не повинных людей сталинско-бериевскими национал-шовинистами, а также имена репрессированных, которых нам удалось установить".

Говоря о нерешенных задачах организации, председатель "Номарана" отметил, что среди репрессированных есть больные, которым нужно дорогостоящее лечение. "Это Хазби Габуев и наш выдающийся писатель и драматург Владимир Ванеев. Им требуется поехать в Москву на лечение. Мы будем просить им хотя бы по 30 тысяч рублей на дорогу обоим", - сказал Бекоев.

По его словам, поэт Хазби Габуеве был арестован в возрасте 18 лет за то, что выступил против запрещения осетинского языка. Он провел в тюрьме около 14 лет и почти каждый день его избивали. "Но несмотря на это, он не отказался от своей позиции о том, что все народы должны иметь равные права. Он даже в ужасных тюремных и лагерных условиях сочинял стихи и, не имея возможности писать, запоминал их наизусть. Очень печально, что его подвиг не оценили в той мере, в какой он того заслуживает", - рассказал Александр Бекоев.

Корреспондент "Кавказского узла" поинтересовался у Александра Бекоева о причинах его ареста, на что тот ответил: "Я был студентом нашего университета, тогда он еще был институтом. Я учился на одни пятерки и кроме того, имел высшие разряды по метанию ядра, по штанге, боксу, неоднократно побеждал на межреспубликанских соревнованиях. А арестовали нас за участие в подпольной группе студентов, которые были против запрещения осетинского языка, а как известно, в тот период было запрещено школьное обучение на осетинском языке и даже сам осетинский алфавит в Южной Осетии по указанию из Грузии, в чей состав мы были включены, был переведен на грузинский алфавит, которого практически никто не понимал. Вот на эти темы я говорил, и меня арестовали. Во время допроса следователь Джапаридзе попытался меня ударить, но я его опередил и сломал ему челюсть... В комнату ворвались охранники, вчетвером повалили меня на пол и избили ногами. Вешали за руки, ноги, и я так висел часами. При этом постоянно били. В тюремной больнице мне сделали множество операций, из кишечника у меня оставили только около метра, остальное пришлось вырезать".