М.Кригер: суд над Трепашкиным был расправой властей

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

На судебном заседании по делу адвоката Михаила Трепашкина, которое состоялось 9 марта в Нижнем Тагиле, были неравные условия для обвинения и защиты. Об этом рассказал корреспонденту "Кавказского узла" представитель Комитета в защиту М. Трепашкина Михаил Кригер.

Суд проходил в условиях полного непринятия доказательств невиновности бывшего офицера ФСБ, что позволяет правозащитникам рассматривать дело адвоката как "расправу" властей.

"Да, это действительно была расправа. Судья отклонял ходатайства защиты, создавая тем самым совершенно неравные условия для обвинения и защиты. Мы ожидали подобного результата. Уже с утра пошел слух, что "сверху" дали команду Трепашкина перевести на общий режим несмотря ни на что и в один день закончить процесс. И по процессу было видно, как под конец судья уже гнал лошадей", - сказал М. Кригер, комментируя судебное заседание.

Решение о переводе Михаила Трепашкина из колонии-поселения ИК-13 на общий режим суд вынес на основании взысканий, которые были наложены на заключенного в течение его пребывания в колонии. "Систематическое нарушение режима" - так определила причину перевода администрация ИК-13. "Кавказский узел" уже не раз подробно рассказывал о тех нарушениях режима, которые инкриминировались Трепшкину. Среди них, в частности - приобретение семи миллилитров туалетной воды, чтобы заглушить неприятный запах лекарств. Духи, в соответствии с правилами колонии, были оставлены на вахте, а спустя некоторое время появилось "взыскание".

 Однако основным доказательством "систематического нарушения режима" М. Трепашкиным суд счел наличие некоторого количества докладных, написанных заключенными. В них якобы рассказывались случаи нережимного поведения г-на Трепашкина, свидетелями которого становились его сокамерники.

Защита не раз опротестовывала использование докладных в судебном деле, так как подобной формы не существует в юридической практике. Адвокат Е. Липцер сказала, что никто из писавших докладные не был законным образом предупрежден об ответственности о даче ложных показаний. Более того, никто из этих "авторов" докладных не выступали в открытом судебном заседании.

"Нет никаких законных показаний, на основе которых эти взыскания могли бы быть оправданными. Кроме того, у нас есть письма других заключенных, которые судья отказал приобщить к делу, рассказывающие о том, как их заставляют писать подобные докладные, вынуждают их составлять насилием и путем непредставления свиданий с родственниками. Это травля Михаила Трепашкина", - говорит Михаил Кригер.

Большей неожиданностью для защиты Трепашкина стало решение судьи до вступления приговора в законную силу поместить бывшего офицера ФСБ в т.н. ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора). "Судья зачитал решение суда, а присутствующий прокурор потребовал до вступления приговора в законную силу поместить Трепашкина в ПФРСИ. Обескураженными таким поворотом были сами сотрудники колонии, потому что процесс проходил в пятницу вечером, а прокурор требовал заключить Трепашкина немедленно", - рассказывает г-н Кригер.

"Судья ничем не мотивировал такое решение: я так думаю, что он просто выполнял указание сверху. Процесс проходил в условиях абсолютного неравенства защиты и обвинения. Многие важные для следствия письма, которые мы имели на руках, не были приобщены к делу. И сами "взыскания" вызывают смех: вспомнить хотя бы ситуацию с 7 миллилитрами духов, которые Трепашкин даже не пронес на территорию, а оставил на вахте. И тут выясняется, что ему взыскание. Но это же неприкрытое издевательство над человеком", - считает представитель Комитета в защиту адвоката Трепашкина.

Как сообщал ранее "Кавказский узел", Михаил Трепашкин был осужден Московским окружным военным судом 19 мая 2004 года за разглашение гостайны. Его приговорили к 4 годам лишения свободы с отбыванием срока в колонии-поселении.

По версии обвинения, проходя с 1984 по 1997 годы службу в КГБ СССР и ФСБ РФ, Трепашкин копировал служебные документы, которые в дальнейшем незаконно хранил у себя дома. Во время обыска дома у Трепашкина были изъяты следственные материалы КГБ СССР, министерства безопасности РФ, ФСК и ФСБ как в письменной форме, так и на дискетах. Экспертиза признала секретными около 30 документов, в частности протоколы следственных действий по делам 1997 года, расследованием которых занимался Трепашкин.

Разглашением сведений, составляющих гостайну, следствие считает передачу Трепашкиным своему бывшему коллеге - полковнику ФСБ Виктору Шебалину - материалов-сводок прослушивания телефонных переговоров членов Гольяновской организованной преступной группировки (в них, по мнению следствия, содержались данные о методах работы ФСБ).

Ранее сам Михаил Трепашкин заявил о своем заключении корреспонденту "Кавказского узла": "Мое глубокое мнение, что это, прежде всего, - месть за то, что выступал против нынешнего руководства ФСБ Патрушева. Я считаю, что это тот человек, который не способен обеспечить безопасность граждан нашего государства. Это человек, который по своим нравственным аспектам, если его попросят что-то страшное совершить, он и страшное совершит".