Репрессии стали частью борьбы за власть на Кавказе, считают правозащитники

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, в Независимом пресс-центре в Москве прошел круглый стол правозащитных организаций "Политические преследования в современной России".

Круглый стол вел директор Института прав человека Валентин Гефтер. Основные темы обсуждения были обозначены как "Правовое обеспечение политически мотивированных преследований" и "Спектр репрессий".

Характеризуя законодательную базу современных политических преследований, эксперт Института прав человека Лев Левинсон отметил, что законодательство последних лет целенаправленно подверстывается под нужды режима. Ситуацию уместно сравнивать с 30-70-ми годами прошлого века, при всех различиях в нюансах. Основные линии, на которых строятся политические обвинения сегодня, - антиэкстремистская и антитеррористическая. Закон о противодействии экстремистской деятельности 2002 г. возродил  под новой вывеской 58-ю статью советского Уголовного кодекса. Широкое и неопределенное толкование экстремизма в нем создало неограниченное поле для судебного произвола.

- Беда не только в том, что возможен произвол, - уточнил директор Информационно-аналитического центра "Сова" Александр Верховский. - Самое буквальное исполнение закона приводит к катастрофическим последствиям, как в случае с закрытием Общества российско-чеченской дружбы только за то, что организация публично не 'отмежевалась' от 'экстремистских' заявлений своего руководителя С. Дмитриевского. Вместе с тем, антиэкстремистское законодательство сделано как бы "на вырост", с запасом, - в нем имеется масса статей, пока еще ни разу не вступавших в ход, но нацеленных на возможность применения.

Ответственный секретарь Общественного комитета защиты ученых Эрнст Черный перечислил положения закона о государственной тайне и президентского указа № 90 (перечень сведений, относящихся к государственной тайне), ставшие поводом для серии процессов против ученых. Смысл указа № 90, по его словам, состоял в упрощении процедуры осуждения ученых.

Лев Левинсон также охарактеризовал неправовые стороны современного ведения судебного процесса. Заключение под стражу перестало быть исключительной мерой - человека, только подозреваемого в терроризме, можно держать под стражей до 30 суток. Не существует профилактических мер по пресечению пыток. В этом году в практику возвращается заочное судопроизводство "над подозреваемыми в тяжких и особо тяжких преступлениях" и вводится такая сомнительная новинка, как привлечение в процесс анонимного свидетеля. "В Америке это иногда допускается, мы же перенимаем все самое худшее".

Во второй части круглого стола его участники кратко охарактеризовали отдельные участки спектра политических репрессий в современной России. 
Валентин Гефтер перечислил факты преследований политических радикалов (с одной стороны, "радикалов действия" - нацболов и т. д.; с другой - авторов радикальных высказываний и публикаций).

Главный редактор интернет-СМИ "Кавказский узел" Григорий Шведов остановился на формах политических репрессий в республиках Северного Кавказа, подчеркнув, что все они плотно вписаны в борьбу за влияние разных политических и религиозных групп в самих этих республиках. При этом на уровне федеральной власти отсутствует какое-либо понимание того, что эскалация силового давления ведет только к усилению ответной волны вооруженного сопротивления.

Руководитель программы "Помощь политическим беженцам из Центральной Азии" Комитета "Гражданское содействие" Елена Рябинина рассказала о процессах на территории РФ, фабрикуемых против мусульман, прежде всего членов исламской партии "Хизб-ут Тахрир", безосновательно признанной Верховным Советом РФ экстремистской организацией, а также об экстрадициях в Узбекистан беженцев, обвиненных режимом Каримова в причастности к андижанским событиям в мае 2005 г.

Директор Фонда защиты гласности Алексей Симонов констатировал, что уничтожение независимой журналистики в РФ перешло в качество: осталась "пара сотен вменяемых журналистов", но никто из них не имеет доступа к каналам телевидения - единственного по-настоящему публичного источника информации.

О некоторых методах борьбы с независимыми СМИ рассказала заместитель директора Информационно-аналитического центра "Сова" Галина Кожевникова. Притом, что многим изданиям откровенно "лепится" дело о разжигании религиозной или этнической розни, есть издания, целенаправленно ведущие антимусульманскую пропаганду, но никакие попытки применить к ним юридические санкции ничего не дают ("Разве можно закрыть 'Комсомольскую правду'?")

Темой выступления директора Музея и общественного центра им. А. Сахарова Юрия Самодурова были преследования и ограничения деятельности художников, организаторов выставок, руководителей музеев, инициированные главным образом представителями православной церкви.

Итог обсуждения подвел председатель Российского ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) Сергей Ковалев. "В стране нет политики, а есть оперативная обстановка. Главная забота власти - обеспечение своей безопасности. Остальное определяется механизмом положительной обратной связи: давление вызывает недовольство, недовольство вызывает усиление давления, и т. д. <...> Эта власть уже непереговороспособна. Ее можно только прогнать. Мы понимаем, что сама она не уйдет. Но сделаем все, чтобы она - ненасильственным путем - ушла".