Политзеки - реальность современной России, заявили на митинге у Соловецкого камня

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Вечером 30 октября в сквере у Соловецкого камня на Лубянской площади прошел традиционный митинг, посвященный Дню политзаключенного и памяти жертв политического террора. Его организаторами выступили общество ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу), Московская Хельсинкская группа, Всероссийский Гражданский конгресс, Музей и общественный центр имени А. Сахарова, движение "За права человека", Комитет антивоенных действий, партии СПС и "Яблоко".

Как повелось в последние годы, территория сквера была оцеплена ОМОНом. Нововведением оказался фэйс-контроль, осуществлявшийся у входа - лиц заведомо младше 30 лет почему-то не пропускали. На вопросы, по каким критериям одних людей впускают, а других нет, омоновцы отвечать отказывались. Но, видимо, некоторое время спустя к ним поступило указание впускать всех.

Вечер был холодный и ветреный, накануне в Москве выпал первый снег. На митинг собралось всего около 250-300 человек. Перед возвышением для выступающих стояли люди с портретами Михаила Ходорковского, Платона Лебедева, Игоря Сутягина, Валентина Данилова, Михаила Трепашкина, Заурбека Талхитгова, Зары Муртазалиевой и других политзаключенных сегодняшних дней. Участники держали лозунги "Нет политическим репрессиям в России!", "Не дадим вернуть страну в 1937 год", "Бывшим политзаключенным - достойный уровень жизни", "Прекратить преследовать инакомыслящих в России", "Мы помним вас, жертвы сталинского террора", "Государство для народа, а не народ для государства", "STOP чеченской войне", "Страх и паника - цель ФСБ", "Товарищи чекисты, вы опять за старое?", "Свободу политзаключенным!", "Меняю Путина на Ходорковского!", "Два срока Путина и приговор Ходорковскому - 8 лет, потерянных для России", а также  флаги партий. Ведущий митинга, председатель совета ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу) Олег Орлов попросил убрать черные флаги национал-большевиков, после чего нацболы - примерно три десятка человек - покинули митинг.

"Сегодня мы проводим не только акцию памяти, но и акцию протеста - против снова начавшихся в России политических репрессий", - обозначил Орлов основную тему митинга и передал слово Сергею Ковалеву, политзаключенному и политссыльному 1974-1984 годов, председателю Российского ("Кавказский узел" может сообщить название организации по запросу).

Ковалев напомнил, как учреждался День политзаключенного в 1974 году. "И вот сегодня, - добавил он, - мы живем в возрождающемся, хотя и довольно модифицированном полицейском государстве. В стране, где вновь есть политзаключенные, где нагло нарушены основные конституционные нормы и основные права и свободы граждан. Есть два виноватых в этих тяжких обстоятельствах - это власть и мы с вами, общество, позволяющее себе эту власть терпеть. Дело уже дошло и до политических убийств. Я не хочу сказать, что Анна Степановна Политковская была заказана кремлевской командой, думаю, что это не так. Однако власть всегда виновата в таких преступлениях. И лучшее этому подтверждение - слова нашего президента о том, что публикации Политковской не имели никакого влияния в стране. Эти слова - саморазоблачение, ибо кто, как не власть, должен был остро и своевременно реагировать на сочащиеся кровью слова Политковской?" Сергей Ковалев завершил выступление просьбой почтить память жертв прошлых и нынешних политических репрессий минутой молчания.

Людмила Алексеева, председатель Московской Хельсинкской группы, сопредседатель Всероссийского гражданского конгресса, говорила о том, что в законе о монетизации льгот 2004 года государство отказалось от всех обязанностей перед жертвами государственных преступлений и даже от моральной ответственности перед ними. "То, что эти люди живут в нищете - позор, в том числе и для нас, граждан, что мы не добились для них достойной старости".

Председатель партии "Союз правых сил" Никита Белых привлек внимание к еженедельным пикетам на Пушкинской площади в защиту и поддержку людей, ставших сегодня жертвами политических заказов и политических кампаний.

Политзаключенный рубежа 40-50-х, один из организаторов сопротивления в сталинских лагерях Лев Нетте рассказал о легендарном восстании более чем 20 тысяч заключенных в Норильлаге в  мае 1953 года. Его организаторы сумели подготовить общее мирное выступление, ставшее полной неожиданностью для администрации и охраны. Власти применили силу, но были вынуждены считаться с требованиями узников, которых поддерживали единство и сплоченность.

Александр Подрабинек, политзаключенный и политссыльный 1978-1987 гг., главный редактор Информационного агентства "Прима", еще более остро сформулировал тему праздника 30 октября: "Сегодня - не День памяти жертв политических репрессий. 30 октября - День политзаключенных! Именно так мы отмечали его с октября 1974 года. И когда в 1991-м  правительство переименовало его, оно как бы хотело сказать, что политические репрессии - дело прошлого, история. Мы не забудем жертв прошлого. Но мы должны помнить, что политические заключенные - это реальность сегодняшней России. В этом доме уже вынашиваются планы, как поставить общество под тотальный контроль. Как запустить машину репрессий, слегка подзаржавевшую за последние 15 лет. Они уверены в своей безнаказанности, потому что 15 лет назад мы не предъявили им счет. Мы испугались люстрации, 'охоты на ведьм'. Теперь эти ведьмы снова охотятся за нами. Сегодня, к сожалению, мало людей, которые понимают, что возврат к массовым репрессиям очень возможен. Пока политзаключенных единицы, возможно, десятки. Но если машину не остановить, счет пойдет на тысячи и на миллионы".

Сергей Митрохин, заместитель председателя партии "Яблоко": "Сегодня утром на этом месте состоялся траурный митинг с участием репрессированных и их родственников. Характерная деталь - исполнительная власть почтила этот митинг только в лице заместителя министра по социальным вопросам Московской области. Больше ни одного депутата от 'Единой России', хотя раньше заглядывали. Это не просто позор для нашей власти, это - позиция. Это симптом, который говорит, что власть готова опираться на механизм политических репрессий как один из рычагов управления страной. Сегодня от нас зависит не только соблюдение прав человека, а само существование России, потому что власть, опиравшаяся на репрессии, уже привела ту страну к развалу и гибели".

"Сейчас в Нижнем Тагиле убивают человека, - напомнил руководитель информационно-аналитической службы движения "За права человека" Евгений Ихлов. - Михаил Трепашкин - астматик. Начальство колонии запрещает его госпитализацию, и никакие усилия что-то изменить не помогают. Совершенно честно говорят: такое указание из Москвы!  За то, что адвокат Трепашкин попытался расследовать взрывы в Москве и написал перед 'Норд-Остом' в руководство ФСБ, что в Москве готовится теракт. Я хочу сказать и о молодых девушках и ребятах из Национал-большевистской партии, которые получили большие тюремные сроки за то, за что вошли в общественную приемную администрации президента и в приемную Зурабова. Когда их друзья входили в Сбербанк, в Минфин, в военкоматы, санкция была - 500 рублей штрафа. Вот как отличаются 'священные кабинеты' от обычных! Они пострадали только за акции гражданского неповиновения".

Владимир Рыжков, сопредседатель Республиканской партии: "Сейчас создается законодательная база для политических репрессий. До конца года Дума планирует принять закон об экстремизме, где под 'экстремизм' подводится любое инакомыслие. Мы здесь для того, чтобы вспомнить тех, кто погиб от репрессий; для того, чтобы вытащить тех, кто сидит сейчас; для того, чтобы выразить свой протест против той политической системы, которая возвращает нас в прошлое".

Олег Орлов завершил митинг словами: "Скоро 4 ноября - день, который должен быть днем единства народа. Но он может стать днем наступления фашизма в нашем городе. Мы призываем всех прийти на Болотную площадь в 2 ч. дня на антифашистский митинг". 

Присутствующие возложили венки и цветы к Соловецкому камню. Сильный ветер задувал поминальные свечи, и в этом тоже было нечто символическое.