Шеварнадзе: Трудный шаг

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".

Получается так, что самым болезненным вопросом для экс-президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе остается сегодня идея о "предательстве Запада", некоем инспирированном западными силами заговоре с целью избавиться от него. Об этом он говорит с горечью снова и снова. И так же настойчиво подчеркивает, что принял решение уйти в отставку только ради того, чтобы избежать кровопролития на улицах Тбилиси.

В интервью IWPR и нескольким другим журналистам, данном через пять дней после отставки с поста президента 23 октября, 75-летний Шеварднадзе заявил, что его политическая карьера подошла к концу. "Нет. Это моя воля, мое дело, - сказал он, отвечая на вопрос, вернется ли он на политическое поприще в том случае, если его "попросит народ". - Я больше не собираюсь возвращаться. У меня много других нерешенных вопросов".

Встреча с журналистами проходила вечером 28 ноября в Крцанисской резиденции (на подступах к Тбилиси) бывшего президента. Он отвечал на вопросы, сидя на кожаном диване в своем кабинете, окруженный фотографиями семидесятых годов, периода его лидерства в Коммунистической партии советской Грузии, а также снимками в компании различных западных лидеров, в том числе президента Джорджа Буша (старшего) и французского президента Жака Ширака.

Эдуард Шеварднадзе говорил около часа, и на протяжении этого времени его настроение менялось несколько раз. Седоволосый, с тенями вокруг глаз, сначала он выглядел очень усталым. Медленно, запинаясь, отвечал он на первые вопросы, однако постепенно, увлекшись беседой с журналистами, оживился. Горечь сменили юмор и обаяние - качества, которыми он был всегда известен.

В очередной раз он повторил, что решение уйти в отставку было продиктовано желанием спокойно, без крови, покончить с политическим кризисом, в который попала Грузия.

22 ноября сторонники оппозиции захватили здание парламента, и Шеварднадзе, еще глава страны, объявил чрезвычайное положение. Но уже на следующий день он сообщил уже о решении оставить пост президента. К тому времени у Шеварднадзе уже не было поддержки сил безопасности, и за спиной была серия встреч с министром иностранных дел России Игорем Ивановым, исполнившим миссию посредника между главой страны и тремя лидерами оппозиции.

"Я не хочу войти в историю человеком, который допустил кровопролитие, - сказал Шеварднадзе. - Я в жизни всегда находил правильные выходы. Были и более серьезные ситуации, но я всегда находил способы и не допускал кровопролития". По словам экс-президента, "случившийся переворот готовился в течение нескольких месяцев, все было продумано, и все строилось на одном - Шеварднадзе кровь не прольет. Он не будет стрелять в людей".

Экс-президент не мог сказать, в чем был его просчет, почему не удалось иначе разрешить кризис, последовавший за заявлениями о сфальсифицированных результатах парламентских выборов, проходивших в Грузии 2 ноября.

Многое из того, что он сказал, дает основания считать, что Шеварднадзе либо потерял свою прежнюю политическую прозорливость, либо просто не знал о том, что реально происходило в стране, находясь в информационном вакууме, созданном его ближайшим окружением. Так, по словам Шеварднадзе, требования отставки президента появились только в последний день кризиса, тогда как в действительности этот вопрос обсуждался в обществе и звучал на митингах на протяжении двух недель.

Неожиданными для него оказались и успехи лидера оппозиции Михаила Саакашвили, хотя последний уже, по меньшей мере, год пользуется в народе огромной популярностью.

Возвращаясь опять к идее "внешнего заговора", Шеварднадзе все же считает, что администрация США не участвовала в составлении "революционных" планов. Он говорит о генеральном секретаре Колине Пауэлле, который дважды во время эскалации протестов перед зданием парламента звонил ему.

"Разговор был нормальный, человеческий, он говорил о готовности США помочь Грузии разрядить обстановку", - вспоминает экс-президент. Он также снимает всякую вину с российского министра иностранных дел. Но удержаться от горького возмущения по поводу "западного участия" не может.

"Я не могу говорить о роли целой страны, всей Америки, - сказал Шеварднадзе. - Там различные силы, есть и демократические институты, и республиканские, различные структуры. Кто-то участвовал, кто-то помогал, кто-то способствовал. Но я не думаю, что сама администрация причастна к тому, что случилось. Я не верю".

Самые гневные высказывания Шеварднадзе адресованы неправительственным организациям, осуществлявшим мониторинг и проводившим параллельный подсчет голосов на парламентских выборах, которые он продолжает, вопреки всеобщему осуждению, считать справедливыми.

Он обвиняет западные правительства в предоставлении им финансовой помощи. "Может быть, это была не разведка, может быть, разведчики. Но представители других стран точно. Один посол мне сказал, что его стране все обошлось до четырех миллионов долларов".

Позднее во время интервью он заявил, что давно знал о внимании, которое западные организации уделяли оппозиционному трио - Саакашвили, Нино Бурджанадзе и Зурабу Жвания, главным действующим лицам теперь уже ставшей историей "розовой революции". "Знаете ли, на Западе поддерживают реальные силы, - сказал Шеварднадзе. - Они убедились, что те пришли к власти. Да, был Шеварднадзе, хороший человек, хорошо с ним сотрудничать. Но ему остался год-другой, и он должен уйти. А потом с кем иметь дело? Вот они и искали. И нашли и нашли этих троих, может, и еще кого-нибудь. Насколько правильно сделали - посмотрим".

И все же когда он заговорил об этих людях, стараниям которых он обязан своим отстранением от дел, в его словах почти не было горечи.

Напротив, чувствовалось даже какая-то гордость, ведь все трое в свое время были его протеже.

Он характеризовал их как образованных, талантливых людей. В частности, об исполняющем теперь обязанности главы нового правительства Зурабе  Жвания, которого, как говорят, некогда готовил себе на замену, Шеварднадзе сказал: "Жвания был генеральным секретарем организации, которую я основал - Союз граждан. Это была крупнейшая организация, выходила на первые места во всех выборах. А Жвания был там первый человек. Я специально делал это, специально создавал для него условия самостоятельности, чтобы он быстро рос. Он вырос быстро, но не в том направлении!".

Шеварднадзе выразил готовность в случае необходимости помочь новому руководству советом. "Я сказал им: если вам понадобятся какие-то советы - я готов. Но не уверен, что такие советы всегда нужны. Впрочем, вот сейчас несколько дней прошло - а я уже оторван, не знаю, что происходит".

Пару раз он, казалось, уходил в себя, предаваясь навеянным вопросами размышлениям о своей яркой политической карьере. Он припомнил Москву августа 1991 года, осажденный Белый дом и известного скрипача Мстислава Ростроповича, с которым тогда оказался в одной комнате. Он также отметил свой вклад в объединение Германии. "Мы сумели потушить этот пожар, холодную войну", - сказал Шеварднадзе. На вопрос, звонят ли ему старые друзья, экс-президент ответил. "Они отличные люди. Но я должен откровенно сказать - уклоняюсь от этих звонков. Ну что они могут сказать? Что сожалеют, или будут призывать стоять крепко. Но я и сам это знаю. И не хочу, чтобы они включились в эту историю".

"Оставайтесь, если хотите!" - сказал он журналистам, поднявшимся уходить. Он шутил, конечно. Но может быть, он выразил свои чувства - чувства человека, который провел 30 лет своей жизни на вершине большой политики, а теперь остался наедине с собой.

Опубликовано 2 декабря 2003 года