08 декабря 2004, 23:11

Базы Басаева

Федералы не могут поймать Басаева, потому что Басаеву есть? где прятаться. По информации спецлужб, на территории Чечни расположено 2,5 тысячи баз и стоянок боевиков. Построенных и замаскированных по всем правилам военно-инженерной науки. Помимо этих баз Басаев скрывается в частных домах, оборудованных комфортабельными потайными комнатами.

33 койкоместа на каждого бандита

В 2000 году в руки спецслужб попала трофейная видеокассета. На ней была запечатлена база Хаттаба в Ножай-Юртовском районе. Уютный такой кемпинг человек на 50. Палатки стоят, водопад шумит. Боевики отдыхают, позируют перед оператором, жарят шашлык. Четыре года федералы ищут эту базу. И с воздуха, и пешими разведгруппами. Чечня вообще небольшая - 17 тысяч квадратных километров, а Ножай-Юртовский район и того меньше. Площадь поиска - тысячи три квадратных километров. Прочесали эту территорию вдоль и поперек, а базу хаттабовскую с водопадом так до сих пор и не нашли. Как будто и нет там никакой базы. Но она там есть.

- В Чечне около 2,5 тысячи баз и стоянок, - говорит мне "Арбат", он же Александр Потапов, заместитель начальника управления ФСБ России по Чеченской Республике. - И это только те базы, которые нами установлены, или мы предполагаем их наличие с большой степенью вероятности. Тут надо понимать, что мы не то чтобы пересчитали все эти базы. Цифра в 2,5 тысячи основана на анализе результатов поисковых мероприятий, оперативной и агентурной информации. Есть базы на 4-5 человек, есть на 10-12, на 40, на 50, на 200 человек, как возле села Улус-Керт Шатойского района. "Грушный" спецназ (Спецназ ГРУ - Главного разведывательного управления Министерства обороны. - "Известия") эту базу нашел и разгромил, но ее, по-видимому, восстановили. До сих пор поступает информация о том, что на этой базе время от времени появляются боевики. Но уничтожить их не удается, очень непросто подойти к этой базе незамеченными, боевики успевают скрыться. Сколько раз бывало: выходит спецназ на базу, костры тлеют, еда в котелках еще горячая, а людей уже нет - ушли. Допустим, в среднем каждая база человек на 20. Вот и перемножьте 20 на 2,5 тысячи. Получается, что на полторы тысячи активных боевиков, которые бродят по горам и лесам с оружием в руках, имеется 50 тысяч койкомест. Неплохой резерв для скрытного перемещения.

Если уж совсем наглядно, представьте, что какой-то приезжий пытается разыскать вас в Москве. А у вас 33 явочные квартиры в разных районах города. И адреса этих квартир известны только вам. "Нормальное бандитское подполье"

Мой следующий собеседник - сотрудник одного из подразделений спецназа ФСБ, человек секретный, назваться решил Алексеем, позывной "103-й".

- Дались вам эти базы, - говорит Алексей. - В Чечне нормальная развитая система бандподполья. Партизанская романтика вышла из моды, боевики в основном живут не в пещерах, а в городах и селах. Живут как нормальные белые люди. Практически в каждом селе, особенно в горных районах, есть свои явочные пункты. Если в селе - частный дом, если в городе - квартира, не привлекающие внимания. Критерии выбора места для явочного пункта известны. По возможности, явку стараются прокрышевать в местной милиции, чтобы менты ее сдуру не штурманули, а наоборот, охраняли. Если это частный дом, то он должен находиться на краю села, чтобы в случае опасности можно было быстро уйти в лесопосадку или в балку. Желательно, чтобы дом стоял в тупике. Тогда никто не сможет подъехать к нему незамеченным. Если в доме находится серьезный человек, то обязательно выставляется внешнее охранение. Никаких бойниц, окопов, дотов нет. Все нацелено на то, чтобы в случае опасности можно было уйти. Принимать бой в доме никто из них не собирается. Боевикам это не надо.

- Что касается лесных и горных баз, то они, как правило, располагаются неподалеку от населенных пунктов, в 1-3 километрах, - продолжает Алексей. - Этого достаточно, в горах ведь другие километры, и преодолеть каких-то два километра порой очень сложно. Подойти можно по склону, и то изрядно наломавшись, если ты не местный житель и с детства здесь не ходил. Базы строятся недалеко от населенных пунктов, так как базы эти не всегда обитаемы, и за ними нужно присматривать и охранять. Это задача пособников боевиков, живущих в ближайшем селе. Кто-то из них время от времени наведывается на базу, смотрит, не побывал ли там посторонний, не нарушена ли маскировка, не шарятся ли поблизости грушники. Боевики воюют в родной среде. Они с детства лазили по этим горам, гоняли там баранов, играли пацанами в войнушку. И любое изменение ландшафта, любой след, каждую сломанную ветку они замечают. Остаться незамеченным в горах невозможно даже таким специалистам вроде нас или спецназа ГРУ. К тому же горы достаточно густо населены.

Хорошую базу не разглядеть ни с земли, ни с воздуха

- По тропинке на базу не выйдешь, - продолжает "103-й". - Нет там никаких тропинок. Если боевики приходят на базу, смотритель поднимает дерн, группа проходит, после этого дерн укладывается на место. На саму базу вход по "улитке". "Улиткой" называется тропа в виде спирали. Но, повторяю, никакой тропы нет, просто вход на базу заминирован таким образом, что пройти можно только по спирали кругами. Хотя рельеф позволяет пройти и напрямую. Посторонний так и пойдет, но в этом случае почти неизбежно наступит на противопехотную мину или растяжку сорвет. База оборудуется у подножия горы, выбирается склон покруче, а внизу обязательно ручей или речка. У основного блиндажа два выхода. Один выход обязательно к реке, другой - на склон. База строится так аккуратно, что растительность не нарушена. Можно бродить по крыше блиндажа и ничего не заметить. На базе, как правило, оборудуются основной и резервный блиндажи. Каждый размером примерно 2 метра на 4. Высота потолка метра 2,5. По военной науке положено крыть блиндаж в 4 наката, так они и кроют, чтобы строение выдерживало даже прямое попадание снаряда. Дерево в горах хороших, твердых пород - бук, граб. И деревья никогда не берутся рядом с базой. Тащат издалека, километра за три-четыре, на руках, на ишаках или на лошадях. Блиндажи оборудованы так, чтобы в них можно было жить и при необходимости быстро уйти. Для этого там есть топчаны и потайные выходы. Обязательно печка. Дымоход выведен далеко по железным или асбестоцементным трубам под землей. Сверху его не видно. И где-нибудь в 15 или 20 метрах от блиндажа из-под корней какого-нибудь поваленного дерева струится дымок. Для обороны эти блиндажи практически не оборудованы. Бой на базе боевики принимают только в случае крайней необходимости. Если их там застали внезапно. Выход оборудован подземным ходом в сторону речки или ручья. Диаметр подземного хода сантиметров 80, в длину - по-разному, зависит от рельефа. Я лично видел тридцатиметровый подземный ход. Вылезли и ушли по реке, никаких следов. Мы-то, как правило, подходим сверху по склону, потому что со стороны речки скрытно подойти невозможно. С этой стороны нас наблюдатели отсекают еще на дальнем рубеже. Есть также на базе ямы-хранилища для продуктов, реже для боеприпасов. Продукты хранятся в больших пластиковых мусорных баках, герметично закрытых и обмотанных скотчем. Хранят в них либо сушеное мясо, либо всякую ерунду в пакетиках. В вещевых схронах хранятся шмотки, разгрузочные жилеты, обувь, белье теплое. Эти схроны, как правило, минируются противопехотными минами или гранатами на растяжках, чтоб чужие не лазили. За каждое хранилище отвечает один человек. И только он знает, где оно находится. Делается это в целях конспирации. Берем мы, например, одного боевика. Он может нам показать только тот схрон, который сам закапывал. А больше он ничего не знает. Есть также медицинские схроны - с индивидуальными армейскими аптечками, перевязочными пакетами. В прошлую войну я даже замаскированные полевые госпиталя встречал. Та же база, только с медицинским оборудованием, вплоть до хирургической палаты. Вот эту фигню, которая над хирургическим столом висит, светится, я в блиндаже видел. Сейчас-то в таких госпиталях необходимость отпала. Проще вывезти человека на лечение в Дагестан, Ингушетию, Азербайджан или в Чечне договориться за деньги. К тому же легенду придумать такому больному несложно. Пошел в лес за грибами, наступил на мину.

"Боевиков учили воевать по тем же учебникам, что и нас"

- Все эти базы построены и оборудованы очень профессионально, - продолжает "103-й". - Даже если, например, я - специалист - случайно выйду к месту расположения базы боевиков, то и я могу ничего не заметить. Боевиков учили не хуже, чем нас, по одним и тем же учебникам. Но боевики были более прилежными учениками. Потому что для нас это был вопрос получения знаний, дипломов, а для них - вопрос выживания. За базой, на которую наведываются серьезные люди, постоянно следит какой-нибудь пастушок-наблюдатель. У него, как правило, радиостанция УКВ, полевой бинокль. С одной стороны, это, конечно, улики, но с другой... Спрашиваю пастушка, зачем тебе здесь хороший полевой бинокль. Корову, отвечает, потерял. Черную с белыми пятнами. Вы не видели? А рация тебе зачем? Чтоб самому не потеряться. Кроме капитальных баз, есть еще базы-однодневки. Это элементарные шалаши, обтянутые полиэтиленом и замаскированные ветками. Пришли, переночевали, пошли дальше.

- В горной части много заброшенных ферм, пионерлагерей, которые также служат временным пристанищем для боевиков, - говорит Александр Потапов. - Еще боевики любят использовать пещеры. Это очень удобно. Рассказывали про одну такую пещеру возле речки, до входа в которую метров 12 по веревке надо подниматься. Но зато там можно совершенно спокойно обитать. Авиационная разведка пещеру не видит, и с берега пещера не просматривается. Живи себе. Плюс система наблюдения. Это ж не туристическая база, где люди собрались кучкой и сидят. Посты, расписание, охрана - все работает. Система превентивного оповещения. Любое движение федералов в этом районе мгновенно отсекается наблюдателями. И для наблюдения боевики используют детей 15-16 лет.

Кроме капитальных блиндажей, где можно прятаться зимой, у боевиков есть свои летние базы и стоянки, оборудованные навесами. Но даже в этом случае их непросто засечь с воздуха. Во-первых, базы располагаются не на полянах, а, как правило, в густом лесу, между деревьями. К тому же боевики научились обманывать современную разведывательную аппаратуру. На самолетах-разведчиках установлены специальные приборы, которые реагируют на тепло. С их помощью можно угадать, в каком именно месте на земле горит костер или сидят несколько человек. Чтобы не выдать себя, боевики натягивают сверху специальный навес, сделанный из светоотражающей зеркальной пленки, той, которая применяется, в частности, для тонирования витрин. Из двух больших кусков такой пленки склеивается мешок, внутрь которого наливается вода. Под таким навесом ни человека, ни костер с воздуха засечь невозможно. К тому же необязательно сидеть под этим навесом постоянно. Звук самолета или вертолета слышен издалека.

- Новые базы сейчас строятся редко, - сказал мне "103-й". - Большая их часть была построена в промежутке между кампаниями в 97-99-х годах. Специальные указания были от властей. За оборудование таких баз отвечали главы районных администраций. А контролировало это дело Министерство госбезопасности Ичкерии. Чеченцы знали, что вторая война будет.

"Нырнул в кукурузу - и поминай как звали"

- Если у нас появляется информация о базе, на которой много людей, и если координаты достаточно точны, то по этому квадрату наносится БШУ - бомбово-штурмовой удар, - рассказывает Александр Потапов. - Потом спецназ проводит доразведку местности. Была ли там база вообще и если была, то какой нанесен урон. Если устанавливается база с небольшим количеством боевиков или вообще пустая, то спецназ обрабатывает ее вживую, то есть без предварительного БШУ. Уничтожает блиндажи, разоряет схроны. Однако практика показывает, что разгромленная база легко восстанавливается. За Урус-Мартаном, в районе села Рошни-Чу, существует несколько баз. Наши их периодически разбивают, а боевики так же упорно эти базы восстанавливают за 2-3 дня.

- Мы знаем про базы все, - говорю я "Арбату". - И что от села недалеко, и что речка всегда рядом. Вот бы наша почти стотысячная группировка села на все эти речки и поджидала бандитов, ловила бы их на водопое, как охотники делают.

- Здравая мысль, - соглашается "Арбат". - Группировка у нас действительно большая, но люди, которые непосредственно занимаются оперативной работой или проводят разведывательно-поисковые операции, - их ведь не так много. И грушный спецназ без дела не сидит. У каждого отряда своя зона ответственности, там они и ходят по квадратам, ищут эти базы, схроны, следят за передвижением, смотрят тропинки.

А почему, спрашиваю, до сих пор не переловили тех боевиков, которые скрываются не в горах, а по селам?

- Ты обратил внимание, как устроен типичный чеченский сельский дом? - спрашивает меня Александр Потапов. И сам отвечает: - Высокий кирпичный забор под три метра, металлические ворота, на участке растет кукуруза, которая подступает прямо к окнам и дверям. Это же не просто так. Это результат многовекового опыта чеченцев. Нырнул в кукурузу - и поминай как звали. Система ходов сообщения. Вот жил Масхадов в Гудермесе, мы об этом узнали уже после того, как он оттуда ушел. Но если бы даже узнали заранее, то взять его было бы очень трудно. Из дома, где он находился, вел подземный ход в другой дом. Один адрес блокируешь, а человек выскакивает из другого адреса. Или еще есть такой шалинский боевик Резван Читигов. Периодически мы получаем информацию, что он гостит у родственников в Шалях. Там у него родовой куян. То есть несколько домов, стоящих рядом, где живут близкие родственники. Практически целый район. Вот как незаметно и быстро блокировать этот район? Для этого требуется такое количество людей, что с вертолета их не сбросишь, любое движение техники по земле наблюдатели мгновенно засекут, и боевик успеет уйти. А по населенному пункту бомбово-штурмовой удар наносить не будешь. Так что взять бандита - дело непростое, даже если мы точно знаем, что он находится в конкретном селе.

P.S. Офицер из Веденского отдела ФСБ рассказал историю:

- Искали мы одного бандита. Знали точно адрес, в котором он скрывается. Знали, что в адресе есть жилой схрон, то есть схрон, в котором можно спрятать человека. Пришли, вывели всех во двор, начали искать. Все истыкали - нет схрона. Дом большой, комфортабельный, куча комнат, санузел. А схрона нет. Уже уходить собрались, но тут кому-то из наших по нужде приспичило. Хозяйка его в огород посылает, хотя в доме есть теплый сортир, но он, говорит, на ремонте. Меня и осенило. Захожу в туалет. Вроде все как у людей - ванна, унитаз, биде, сантехника дорогая, плитка лежит в пачках. Дунул в очко, звук какой-то странный. Кинул туда камешек, он как в колодец ушел. Сковырнули мы этот толчок, а под ним комната подземная - два на четыре, высота метра три, вентиляция, электричество, столик, топчан. Сиди, книжки читай, через унитаз тебе воду подают, еду. Главное - чтобы кто-нибудь из гостей не замочил его по ошибке в этом сортире.

Вадим Речкалов

Опубликовано 7 декабря 2004 года

источник: Газета "Известия"

Гласность помогает решить проблемы. Отправь сообщение, фото и видео на «Кавказский узел» через мессенджеры
Lt feedback banner
Фото и видео для публикации нужно присылать именно через Telegram, выбирая при этом функцию «Отправить файл» вместо «Отправить фото» или «Отправить видео». Каналы Telegram и WhatsApp более безопасны для передачи информации, чем обычные SMS. Кнопки работают при установленных приложениях WhatsApp и Telegram.
Лента новостей

15 декабря 2017, 07:38

  • Три игрока покинули "Анжи"

    Дагестанский клуб "Анжи" расторг контракты с тремя футболистами - вратарем Алексеем Солосиным, защитником Аланом Багаевым и полузащитником Гаточом Паномом.

15 декабря 2017, 07:22

15 декабря 2017, 06:14

15 декабря 2017, 05:14

15 декабря 2017, 04:30

«Сафари по-сирийски» - рассказ бывшего боевика
«Сафари по-сирийски» — рассказ бывшего боевика. Полный текст интервью
Персоналии

Все персоналии

Архив новостей