16 ноября 2004, 23:17

Переговоры с собственным народом

- Мы стеснительный народ, - сказала седая дама, учительница, на площади перед зданием администрации в Беслане. - Мы можем долго терпеть. Но не бесконечно.

10 ноября, в День милиции, бесланцы, человек двести, большинство - женщины, собрались у покрашенного бронзой Ленина, какие до сих пор указывают путь к правде во всех небольших (да и больших) российских городах, и стали грузиться в маршрутки и "Жигули", у кого они есть. Бесланский Ленин показывал пальцем на дорогу во Владикавказ.

Накануне по телевизору выступал заместитель генерального прокурора Колесников. Последняя капля вранья в чаше терпения этих "стеснительных" людей, чьи семьи семьдесят дней назад сократились вдвое и втрое, а у кого и выкошены под корень.

Президента ждали с полчаса. Не так уж и долго по сравнению с двумя месяцами и особенно тремя сутками ада. Женщины в косынках, повязанных траурно низко, закрывали лица портретами детей. Другие неподвижно и высоко несли в терпеливых руках транспаранты: "Дзасохов - марионетка Москвы", "Купленные погоны сорвать", "Вы продали наших детей", "Дзасохов и твоя команда, мы вам больше не верим!". Дети на фотографиях улыбались. Впервые за последние три дня вышло солнце. А следом - и президент Северной Осетии товарищ Дзасохов А.С.

Мать в черном платке держала две фотографии. Своего сына, который пропал без вести, одного из троих, до сих пор не похороненных. И соседской дочки. Мать девочки, вдова в зеленом платке, стояла рядом, в обеих руках сжимая древко лозунга: "Требуем международное расследование!".

Между Дзасоховым с группой людей в штатском за его спиной и толпой образовалась широкая мертвая зона. Президент крепко встал шагах в десяти от митингующих, которые постепенно сжимали кольцо... Отступать президенту особо было некуда, за ним не было даже Москвы. Но выучка старая. И он умело взялся за знакомое дело - переводить стрелки.

- Я как один из тех, - без всякого микрофона привычно загремел над площадью Дзасохов, в прошлом идеолог ЦК партии, - кто считается, по вашему мнению, ответственным за все это, если следствие вынесет решение о наказании меня... слушайте, уберите эту прессу! Приезжает, понимаете, человек... и потом пишет на всю страницу и позорит вас и меня... Ну, короче, идите отсюда!

Это к нам, паршивцам с диктофонами и фотокамерами. Никто, впрочем, не отреагировал, президент же, как ни странно, не настаивал. Мы нужны были ему для наглядности.

- Ну в общем, что касается меня, я готов нести всю меру ответственности, я никуда не убегаю... Перед вами человек, который понимает всю тяжесть вашего ничем не восполнимого горя и готов ответить на ваши вопросы. Я готов встречаться в неделю два раза, три раза, если вы этого желаете. Я полностью открытый человек, но если за вашей спиной будут появляться люди, которых я имею право не уважать, то имейте в виду, что я буду тоже говорить им всю правду... Задавайте ваши вопросы. Пожалуйста.

- Во-первых, Александр Сергеевич, здравствуйте, - шагнула вперед маленькая женщина в рябом платочке. Литой, как памятник Ленину, президент как-то странно, неподвижно засуетился:

- Я уже боюсь даже здороваться! Меня все время неправильно понимают. Пожалуйста. Спрашивайте. Стоявшая рядом с маленькой ее дородная землячка в таком же точно платке почти закричала, прижав к груди портрет девочки с косами, красивой и лукавой, как все осетинские девочки, когда они живы:

- Нам все время говорят: ведется расследование, не мешайте ходу расследования. Какое расследование? Сегодня - День милиции. Милиции, которая нас не защитила и не отстояла. Милиции, которая плохо работала, руководимая плохим министром и плохим президентом, который держал такого министра. И вы как президент - президент, а не начальник! - должны были нас защитить! Шепель (заместитель генерального прокурора России по Южному федеральному округу. - А.Б.) заверяет, что специалисты вели переговоры по освобождению заложников. Которые специалисты? Какие переговоры, кроме того, что звонили Масхадову и Закаеву? Шепель нам говорит, что в школе не было оружия, - откуда это известно? Погибли дети, которые доставали ящики с оружием, по трое-четверо доставали эти ящики... Сколько оружия можно было привезти в одной машине? Армия подожгла школу. Это такое расследование ведется? Заместитель генерального прокурора Колесников сказал, что доказано: в школе оружия не было. Да что ж мы, слепые?! Те, которые видели этих боевиков, вооруженных до зубов? Наших детей теперь убить надо, которые видели, что было оружие? Почему мы должны молчать и ждать какого-то расследования? Кому надо верить - нам, которые сидели там трое суток, или прокурору Устинову?

Я всегда восхищалась советской школой демагогии. Дзасохов давно справился с легкой растерянностью после неожиданного "во-первых, здравствуйте". Он тоже требовал, чтобы следствие было эффективным. Не снимал с себя ответственности и не оправдывался. И ему ли не понять гнева народа, оказавшего ему доверие.

- Это как бы ответ на ваши вопросы. Давайте договоримся. Если у вас будут встречи с правоохранительными органами и их ответы вы будете воспринимать как неправду, чтобы вы задали свои вопросы еще и еще. Я всегда делаю так. Нам не нужны плановые сроки следствия. Нам нужны конкретные результаты. Это сказано мною публично. Я скажу прокурору республики, что в семьях пострадавших оценивают такие-то положения таким-то образом. Нет, нет! Я буду настойчиво просить, чтобы он приехал вновь и вновь ответил на ваши вопросы!

...Огонь по Аушеву первой открыла Фелиса Батагова, у которой в 96-м погиб сын-милиционер, а сейчас внучка, сестра и племянница.

- Они сожжены. Я ихнего лица не видела. Для меня каждый день - первое сентября! Нас успокаивали, что сейчас придет большой человек. Директор уверила, что сейчас зайдут Путин и Дзасохов. Вас бы не оскорбило, когда вместо них появился Аушев в своем балахоне? Вы не задумались, почему у него свободный вход и выход?

- Уважаемая Фелиса, я не такой большой человек, уточняю, если вы думаете, что у меня есть такое самомнение. Для меня вопрос о том, что я иду, был решен в первый день. Но все складывалось не в нашу пользу... никаких подтверждений, что кого-то из нас хотят впустить, не было. Самое главное, что в этой совершенно сложной обстановке я как руководитель республики делал, что мог. К сожалению, к несчастью, к беде нашей - не получилось. Я бы сделал все что угодно ради того, чтобы спасти детей. Вот как было на самом деле. Конечно, я не могу рассчитывать, что даже самые точные мои слова могут вас переубедить. И к этому я отношусь с пониманием.

- Я не за то говорю, чтобы вы зашли, - отвечала Фелиса.

- Я хочу понять, почему у него вход был туда свободный. Мы знали точно, что никто на связь с ними не идет. Никто. Они злились только потому, что с ними никто не связывался. Почему у Аушева была возможность с ними связаться? Если бы вы зашли, вас бы точно застрелили. И правильно, что вы не зашли. Но почему Аушев зашел и вышел? Это его банда! Вы должны были потребовать, чтобы Аушева обменяли на детей! Правильно я говорю?

Крик толпы: "Да!!!".

Дзасохов смиренно напоминает, что Аушев вывел детей.

"Да! - кричит толпа. - И своих!!!".

Фелиса: "Никто не хотел, чтобы вас застрелили, каждому жизнь дана, чтобы жить".

Дзасохов: "Человек в моем возрасте понимает, что вечной жизни нет. Если у вас сложилось впечатление, что я хотел бы долго оставаться в этой должности, - это неправда. Я никуда не уезжаю и не собираюсь.

Наоборот, как человек, свободный от обязанностей, я буду большее время находиться в самом Беслане, и здесь, и на кладбище...

- Спасибо! - засмеялись в толпе. - В белой сорочке...

- Что же нам делать? - по-осетински крикнули из толпы.

- Я имею план, связанный с сегодняшним днем.

Бесланская милиция не проводит никаких мероприятий, как это бывает в других регионах, никаких мероприятий праздничного смысла. Наши ветераны пошли на кладбище, возложили цветы к местам захоронений погибших милиционеров с 92-го года, в Чечне и здесь. Я потребовал от имени народа провести внеплановую аттестацию всех милиционеров от рядового до министра. После нашей с вами трагедии 46 человек уволены из состава ГИБДД. Мне доложили, что в вашей паспортно-визовой службе был освобожден начальник, а аппарат остался. Я потребовал, чтобы ни одного человека, включая технических, там не было. Кроме того, мне передали ваше мнение относительно некоторых руководителей районного звена, я думаю, что практически к этим вашим требованиям надо прислушаться...

Вдруг взгляд президента упал на меня. Лично. Его как будто осенило. Медленно подошел, отстранил ладонью диктофон. По-осетински спросил о чем-то. Глаза у президента оказались красные, воспаленные. Я попросила:

- По-русски можно?

- Что вы хотите?

Вопрос показался мне бестактным. Уклончиво ответила, что, мол, вот, корреспондент я, из Москвы.

- Какой Москвы? - совсем уж странно поинтересовался Александр Сергеевич. Тут же поправился:

- В "Коммерсанте" пишете?

- Я корреспондент "Новой газеты".

- А, ну с вами все ясно, - дико усмехнулся президент.

- Что же со мной ясно?

- Пишите, пишите! - Дзасохов широким жестом как бы представил меня толпе. - И будут продолжаться теракты. Давайте, раздувайте дальше.

Шум. Крики. Пожилая женщина тут же потребовала у меня документ.

Но тут с другого конца толпы, которая все теснее сжималась, раздался мужской голос, немножко расстроивший так хорошо покатившийся сюжет поиска врага: "Неужели нельзя было вызвать из Ростова пожарный вертолет? Кто дал указание взрывать стену? У этой стены наши дети сидели и все погибли. Кто дал такое указание? Что было вообще предпринято руководителями нашей республики с первого дня?".

- Практически было так. - Чувствовалось, что однообразие претензий начинает утомлять президента. - Я был готов, в отличие от таких случаев, пойти на любые шаги, переговоры и компромиссы. Мы спрашивали: что хотят террористы? Пусть назовут. До двух или трех часов 2 сентября ни одного требования не было. Что они хотят? Отпустить заключенных с сопредельных территорий? Или изменения каких-то политических решений? Никаких пояснений. После этого я - нелегко это было сделать - нашел Закаева в Лондоне. Сказал, что колоссальная трагедия у нас. Сказал, что готов лично сделать все возможное, чтобы эти террористы могли уйти отсюда, пусть освободят наших детей. Вот чем я занимался. Готов был пойти на все, что мне под силу. Высказали им это по телефону. Они сказали: у нас нет требований, мы пришли сюда побеждать...

В толпе уже нарастал ропот, устала и она. У лжи тоже есть критическая масса. "Прокурор сказал: связи не было. Неправда! - кричали люди по-русски и по-осетински. - Они звонили! И никто с того конца не отвечал. И мы поняли, что мы действительно никому не нужны".

...Толпа, поплакав, постепенно рассосалась. Назавтра президент Республики Алания Александр Сергеевич Дзасохов, малый вождь, улетел к большому в Сочи - навещать и трепать по щечкам выживших в Беслане детей. А их одноклассники и учителя, те, кто мог продолжать учебу, собрались в школе N6, чтобы жить дальше. В две смены. Не так много их осталось. Из 3-го класса Зинаиды Азаматовны Уруцкоевой осталась она да Зера Джоева. А Зинаиду Азаматовну, свою первую старенькую учительницу, спас семиклассник Инал Кануков, принес ей пожевать зеленых листьев, когда она совсем уже умирала от жажды и усилий президентов сделать все, что в их силах. Но это уже совсем другая история.

Примечание редакции: президент Северной Осетии назвал фамилию одного из трех журналистов "Коммерсанта", опубликовавших, в частности, стенограмму встречи жителей Беслана с заместителем генпрокурора по ЮФО Н. Шепелем. На вопрос, кто руководил оперативным штабом по освобождению заложников, Н. Шепель ответил: "Президент Дзасохов и начальник УФСБ по Северной Осетии Валерий Андреев". Этот факт представитель власти озвучил впервые.

Алла Боссарт

Опубликовано 15 ноября 2004 года.

источник: "Новая газета"

Гласность помогает решить проблемы. Отправь сообщение, фото и видео на «Кавказский узел» через мессенджеры
Lt feedback banner
Фото и видео для публикации нужно присылать именно через Telegram, выбирая при этом функцию «Отправить файл» вместо «Отправить фото» или «Отправить видео». Каналы Telegram и WhatsApp более безопасны для передачи информации, чем обычные SMS. Кнопки работают при установленных приложениях WhatsApp и Telegram.
Лента новостей

14 декабря 2017, 01:58

14 декабря 2017, 00:56

  • Скандал с Comedy Woman выявил тренд на копирование молодежью "кадыровского" стиля травли

    Распространившаяся в России практика публичных извинений не имеет никакого отношения к кавказским и исламским традициям, кавказская молодежь берет ее на вооружение из-за безнаказанности властей Чечни за унижения жителей республики, заявили Татьяна Локшина и Вадим Муханов. Скандал с Comedy Woman не является первым случаем, когда популярные у молодежи люди вынуждены извиняться за свои слова.

14 декабря 2017, 00:52

  • Суд оценит критичность диагнозов Саида Амирова

    Показания тюремного врача, которого Соль-Илецкий райсуд допросит 14 декабря, будут ключевыми при разрешении вопроса об освобождении бывшего мэра Махачкалы. Защита, указавшая на тяжелые заболевания Саида Амирова, ожидает вынесения решения уже сегодня.

14 декабря 2017, 00:26

  • План "Перехват" объявлен в Абхазии после убийства Павла Ардзинбы

    Правоохранительные органы Абхазии ввели план "Перехват" для поиска причастных к убийству бизнесмена Павла Ардзинбы, находившегося в международном розыске по делу о покушении на бывшего президента республики Александра Анкваба, сообщил "Кавказскому узлу" источник в силовых структурах.

14 декабря 2017, 00:07

«Сафари по-сирийски» - рассказ бывшего боевика
«Сафари по-сирийски» — рассказ бывшего боевика. Полный текст интервью
Архив новостей