16 октября 2004, 17:34

Бомжьи одуванчики

Они сидят в рядок вдоль казенной стенки - бабушки, бросившие Грозный в разные годы и разные войны. Плащи - восьмидесятых, ботинки - советской поры. Все ношенное и кем-то брошенное. На лицах пропечатан полнейший жизненный тупик. Атмосфера покинутости, какая бывает еще в суицидальных отделениях. Это - заседание "Нашего дома", общественного кружка из 53 семей, в который когда-то сорганизовались беженцы из Чечни "русскоязычного вероисповедания". Все - пенсионного возраста. Смыслом объединения была борьба с государством за свои законные права - за получение статуса, регистрации, жилья, пенсий. Теперь за окном - московский октябрь 2004 года, для многих - десять лет от исхода и начала борьбы... Результат?

...Таисии Иосифовне Толстовой восемьдесят один год. Она слышит, видит, двигается. И даже очень активно: три раза в неделю Таисия Иосифовна, имеющая ранение еще в Великой Отечественной войне, пятьдесят восемь лет трудового стажа, тридцать четыре из которых - учительского, тридцать из которых - в Норильске, вернувшаяся с Крайнего Севера в чеченскую столицу, на родину, поскольку является русской грозненкой в четвертом поколении, - теперь Таисия Иосифовна, на своем девятом десятке, три раза в неделю моет все шестнадцать этажей дома в центре Москвы. Все лестничные клетки и площадки перед лифтами. Другого выхода у нее нет.

Расплата с Таисией Иосифовной - самая выгодная для нее. Бездомная Таисия Иосифовна работает за ночлег в каморке для консьержек. Консьержки на ночь уходят домой, а Таисия Иосифовна остается: естественно, консьержки продолжают получать за полные сутки. В каморке - тесно, там умещается всего-то узкий диванчик. Но на нем можно поспать - хоть и в очередь с сыном Володей, глубоким инвалидом по нервному заболеванию.

Таисия Иосифовна молится на жителей этого дома - в них ее единственная надежда не опуститься до грязных подвалов. Согласно правилам, прописанным в нашей удивительной стране, Таисия Иосифовна утратила право иметь законную работу: нет статуса - нет регистрации - нет работы - нет ничего. За десять лет, что прошли с тех пор, как Таисия Иосифовна бежала из Грозного, лишившись там всего накопленного, она не получила от государства ничего, что смогло бы хоть как-то компенсировать утраты, обустроить быт и дать перспективу сыну Володе.

Еще на свете у Таисии Иосифовны есть дочь - тоже пенсионерка, живущая в Норильске, куда старушек не берут - туда нельзя было ехать из Грозного. Кроме дочки, у бабушки есть два брата давно погибшего мужа - в Подмосковье и Москве. К ним-то она и поехала десять лет назад из Грозного - по их желанию. И один из братьев мужа сделал для вдовы все, что мог, - после ее бегства из Чечни долго-долго регистрировал на своей жилплощади. Но брат умершего мужа - тоже очень немолод. И у его родственников наконец возник вопрос: а почему все мы да мы? Ведь о бабушке обязано позаботиться государство?..

Конечно, обязано. Вот бабушка и моет шестнадцать этажей. Три раза в неделю. Все ее вещи - в подсобке для швабр.

- Куда ни пойдем, нам все тычут: зачем в Москву понаехали? А куда? Здесь же были свои...

- А где вы едите? Здесь нет ни плитки, ни воды...

- Я еще ухаживаю за лежачими в подъезде. Дом наш большой, всегда есть лежачие. Там и готовлю.

- Где моетесь?

- Там и моюсь.

- А туалет?

- Прошусь к кому-нибудь.

Посмотрите внутрь себя: сколько бы лично вы могли так продержаться на белом свете?

- Интересно, я умру под своей крышей? - спрашивает Таисия Иосифовна и обращается к проходящим мимо жильцам дома, куда ее пустили пожить. - Скажите, вот журналист пришел, разве меня кто-то с плохой стороны знает? Я - нечистоплотная? У меня склочный характер?

Жильцы в большинстве не понимают смысл вопроса: естественно, в 81 год не надо доказывать, что ты не самый плохой член общества. В 81 год надо отдыхать от прожитой жизни на деньги общества. И все.

На заседании "Нашего дома" Ванда Петровна Войцеховская несколько часов сидела не шелохнувшись. Все говорили - она молчала. Гордая посадка головы. Твердый взгляд красивых глаз. Непреклонная порода.

Но один на один Ванда Петровна разнервничалась, сникла.

- Бездомная я. Изгой и нищая. Ни сна у меня. Ни жизни. Ни отдыха. - Ванда Петровна говорит с большим трудом - у нее высокое давление. - Но у меня было все... Дом, дача, гараж, машина. В Грозном. Там я жила с 1950 года, приехала по распределению после окончания Киевского строительного института. Проработала 38 лет на одном месте - инженером-проектировщиком. Мой муж был инвалидом Великой Отечественной войны. Дочь в 1992 году вышла замуж за очень хорошего человека - сюда, в Москву. У него была комната в общежитии АЗЛК. Теперь мы все там и живем. Мой муж умер в 96-м. Меня соседи по Грозному в тяжелом состоянии посадили в поезд и отправили к дочери. Я думала: временно, вот-вот что-нибудь получу.

Ванда Петровна спит на одном диванчике с двенадцатилетним внуком. На соседнем диванчике - младший внук. В крошечной комнатушке можно или спать, или выйти. Сидеть негде. Для старого больного человека это невыносимо. От многолетней крайней своей усталости Ванда Петровна уверилась, что она только "мешает своим детям".

- Я тяжело больна - меня ждет полное обездвиживание. Чтобы как можно дольше быть на ногах - чтобы никому не оказаться в тяжесть, я бутылки собирала... Нужны ведь лекарства... Почему государство переложило свои проблемы на плечи наших детей? Я не могу понять... Почему я не могу получить свой угол? Ведь не я же сама разрушила все, что было у меня в Грозном?

Валентина Петровна Кузнецова - хрупкая и красивая. Она не снимает платок, не скидывает плащ, руки и губы постоянно сжаты в замок - Валентина Петровна держится, чтобы не расплакаться. Горячечный румянец пятнами обметывает щеки - ее все время подзнабливает и передергивает, даже когда с других пот льет от духоты. Хроническое недоедание - беженский попутчик. Оно поражает всех, невзирая на заслуги, которых у Валентины Петровны, грозненского инженера, было в прошлой жизни немало. Сейчас ей 78 лет, в январе 1995 года ее, вместе со старшей сестрой Александрой Петровной, бойцы МЧС вытащили полуживыми из грозненских подвалов и отправили в Москву, узнав, что там есть родственники. И это совершенно понятно.

Прошло почти десятилетие. Все эти годы Валентина Петровна прожила со своей лежачей 80-летней сестрой, инвалидом первой группы, в подсобке московской школы N 1142...

- Конечно, условия у нас кошмарные, - говорит директор Иосиф Станиславович Протас. - Валентина Петровна сначала работала школьным сторожем, но потом нам в приказном порядке велели нанять частные охранные предприятия... Не гнать же их на улицу? У меня совести не хватило... Только что бабушек забрал племянник - он куда-то уезжает, квартира освобождается на время. И они съехали от нас. Но их жилищный вопрос по-прежнему не решен. Ничего не дают. Я не понимаю, как такое может быть?

...Такое может быть очень просто. Юридически проблема престарелых русских беженцев из Чечни выглядит следующим образом: по закону они - внутриперемещенные лица. Этот статус у нас положен человеку только на пять лет. Часть бабушек статус имела - выбила с боем из миграционной службы, за эти десять лет несколько раз прошедшей через реорганизацию. Беженцы "со статусом" хоть на какое-то время получили право спокойно передвигаться по Москве и бесплатно подлечиться. Однако часть бабушек статуса так и не получила - миграционные чиновники стойко отказывали без вины виноватым.

И вот закончились те самые пять лет - тут статусные сравнялись с бесстатусными в полном своем бесправии перед лицом миграционной службы. Дело в том, что пять лет - это срок, который, согласно закону, берет себе государство для постепенного выполнения обязательств перед гражданином, лишившимся всего по вине этого государства. За эти пять лет государство обязано обустроить "внутриперемещенное лицо" - предоставить жилье, пособие, страховку. Чтобы человек начал жить по-новому, имея некоторую стартовую площадку взамен безвозвратно утраченной.

Наше государство просто обмануло "внутриперемещенных" из Чечни. Протянув пять лет и не дав им ничего, миграционная служба объявила, что снимает с себя ответственность, а пять лет были даны, чтобы "внутриперемещенные" сами нашли возможность обустроиться...

Кто спорит, правило про пять лет приемлемо для молодых и людей среднего возраста, способных работать и драться за себя. Но как быть с 70-80-летними? С инвалидами? Как они могли обустраиваться самостоятельно?..

Почему тут акцент именно на русских беженцах из Грозного? А не на всех, кто вынужденно покинул зону бесконечной "антитеррористической операции", совпавшей с территорией их любимого города?

Потому что чеченские семьи, даже если они очень плохо живут, обязательно получат поддержку своих родных - таковы нормы, и просто невозможно встретить 81-летнюю чеченскую старушку, которая бы мыла шестнадцать этажей. А русские бабушки есть...

Что делать? Как выйти из положения сегодня? С максимальной скоростью и эффективностью? Ждать ведь бабушки не могут...

В "Нашем доме" - 53 семьи. Это - самые нищие из всех и бесперспективно бездомные. Надеяться на клочочек от профицитного бюджета в их пользу бессмысленно - чиновники удавятся без отката. Поэтому надежда - на мир "социально ориентированного бизнеса", как о нем от его же, бизнеса, имени недавно проникновенно говорил господин Потанин по телевизору. Итак, по ходатайству, к примеру, Комиссии по правам человека при президенте, несущем персональную ответственность за происходящее в Чечне и в связи с Чечней, - той самой комиссии, членами которой являются такие знаменитые представители гражданского общества, как Светлана Ганнушкина, руководитель самого активного в стране общественного комитета в защиту беженцев ("Гражданское содействие"), а также Людмила Алексеева, глава Московской Хельсинкской группы, - по ходатайству, непременно поддержанному президентом с подачи главы комиссии Эллы Памфиловой, 53 бизнес-структуры Москвы покупают по одной квартире. Все - по одной. Вряд ли им это будет трудно осилить.

..."Наш дом" расходился. "Государство хочет дождаться, когда мы перемрем. Чтобы не тратиться на нас. Я уверена в этом", - бросила на прощание Зоя Михайловна Маркарянц, беженка "нынешней войны", в "той жизни" педагог, чей дом в центре Грозного был разрушен прямым попаданием. А с домом - и вся жизнь.

Опубликовано 11 октября 2004 года

источник: "Новая газета"

Гласность помогает решить проблемы. Отправь сообщение, фото и видео на «Кавказский узел» через мессенджеры
Lt feedback banner
Фото и видео для публикации нужно присылать именно через Telegram, выбирая при этом функцию «Отправить файл» вместо «Отправить фото» или «Отправить видео». Каналы Telegram и WhatsApp более безопасны для передачи информации, чем обычные SMS. Кнопки работают при установленных приложениях WhatsApp и Telegram.
Лента новостей

20 июня 2018, 02:46

  • Процесс по делу судьи Мартыновой начался с требования закрыть его для СМИ

    Ростовский областной суд приступил к рассмотрению дела бывшей судьи арбитражного суда Светланы Мартыновой, которая обвиняется в мошенничестве с земельными участками. По версии обвинения, она предложила двум предпринимателям помочь приобрести земли в Кущевском районе, принадлежащие фирме Надежды Цапок. За это Мартынова получила от них более 40 миллионов рублей. В начале процесса обвиняемая высказалась против присутствия в зале суда журналистов, однако судья разрешил представителям СМИ остаться.

20 июня 2018, 01:47

  • Семьям погибших при сходе селя в Кабардино-Балкарии отказано в страховых выплатах

    Жительница поселка Нейтрино Джамиля Локияева через суд потребовала отменить решение госинспекции труда, которая не признала гибель ее мужа Заурбека Теммоева при сходе селя страховым случаем. Вдова главы поселка Эльбрус Мусы Джаппуева Лейла Токуева получила отказ от Фонда социального страхования и тоже обратилась в суд, чтобы отстоять право на выплаты.

20 июня 2018, 00:45

20 июня 2018, 00:13

20 июня 2018, 00:02

«Сафари по-сирийски» - рассказ бывшего боевика
«Сафари по-сирийски» — рассказ бывшего боевика. Полный текст интервью
Архив новостей