21 июня 2004, 17:31

Центровой из Центороя. Интервью с Рамзаном Кадыровым

Интервью с младшим сыном покойного президента ЧР Ахмат-Хаджи Кадырова - тем самым 27-летним Рамзаном, который, долгое время находясь на посту главы службы безопасности своего отца, допустил его трагическую смерть в результате теракта, после чего не только не был разжалован за провал по службе, а тут же получил большое повышение - пост первого вице-премьера правительства ЧР по силовому блоку; и теперь, имея звание капитана милиции, командует полковниками и генералами.

Интервью с Рамзаном складывалось сложно. Оказалось, что в Грозном это сделать практически невозможно - Рамзан постоянно сидит в Гудермесском районе, в селении Центорой (другое название - Хоси-Юрт), и туда теперь фактически перенеслась чеченская столица. В том смысле, что именно тут - нынешний центр силы и принятия решений правительственными и президентскими структурами, а не в Грозном. Не Рамзан, к примеру, ездит к Абрамову (Сергею Борисовичу, и.о. президента ЧР), а Абрамов (как и многие другие чиновники) - к Рамзану. Здесь же, в Центорое, проходило выдвижение кандидата на пост президента ЧР - так называемое выдвижение от "команды Кадырова". Как известно, избранником стал Алу Алханов, министр республиканского МВД, и его публично провозгласили именно в Центорое, даже не посчитавшись с тем, что самого его нет, более того, он в трауре - утром в день предполагаемого выдвижения у Алханова скончался отец.

Так что желающим лицезреть сына Кадырова надо ехать часа полтора от Грозного на машине, миновать Аргун, Гудермес, Новогрозный, Бачи-Юрт и уткнуться в "сито безопасности" - серию КПП (один за другим), охраняющих от врагов подступы к первому вице-премьеру, который, надо полагать, очень сильно боится чеченцев, раз так от них отгородился. В результате Центорой сегодня, эта неформальная и политическая, и экономическая столица Чечни, представляет собой настоящую крепость, совсем не уютную, не красивую, с толпами вооруженных людей на узких, извилистых пыльных улочках и гигантскими заборами-монстрами, за несколькими из которых - дома Кадыровых.

В ожидании интервью корреспондента "Новой газеты" отвезли в "гостевой домик", так говорили окружающие. Так прошло часов эдак шесть-семь, перспективы на будущее были неясны, наступал вечер, когда в Чечне всем надо прятаться по норкам, а что-либо сказать о Рамзане никто не мог.

- Так где же Рамзан? - спрашивала.

- Сейчас, сейчас?

И время опять утекало в никуда.

Часы ожидания неизвестно чего скрашивал приставленный для присмотра человек - Ваха Висаев. Он оказался главой ООО "Югойлпродукт", или попросту - директором нового Гудермесского нефтеперерабатывающего заводика. Ваха - также кандидат в президенты ЧР. И также от "команды Кадырова" (как позже душевно поведает Рамзан, он лично будет голосовать именно за Ваху - впрочем, относиться серьезно к таким исповедям не стоит, за этот вечер в Центорое Рамзан признавался во многом, что противоречит друг другу, и в том, что станет голосовать за Алханова).

Ну, а пока Ваха предложил экскурсию по гостевому домику, и тот оказался прекрасно отделанной усадебкой. С фонтаном во дворе. С бамбуковой гонконгской мебелью на открытой террасе с колоннами, как это делают на Кипре. С мраморным серо-зеленым камином напротив центрального входа. С парными, джакузи, бассейном. И с главной достопримечательностью - двумя огромными спальнями, увенчанными кроватями-стадионами, одна - в голубом цвете, другая - в розовом. Но с массивной, давящей мебелью темного дерева, с которой почему-то забыли снять ценники, и в глаза лезут все эти тысячи "у.е." - но, по всей видимости, в Центорое-2004 именно так модно.

В экскурсию также входил осмотр небольшого и очень темного рабочего кабинета. Он прилегает к одной из спален, и уже его главное украшение - настенный ковер дагестанской работы с соцреалистическим портретом Ахмат-Хаджи Кадырова времен, когда он еще ходил в папахе, на черном фоне.

Когда стало темно, явился Рамзан. С ним пришла тьма вооруженного народа, они были везде - во дворе усадебки, на террасе, по комнатам. Некоторые впоследствии вмешивались в разговор и комментировали его, в том числе и в весьма жестких и агрессивных тонах. Рамзан развалился в кресле, высоко задрал ногу в носке, почти на уровень моего лица, чего он, конечно, даже не замечал, - и интервью началось.

- Скажите, а зачем сейчас зачисляют ваших людей в штат МВД, создают из них еще один спецполк, если Чечня и так набита разными отрядами и всем им лучше бы уже начать возвращение к мирной жизни?

- Нужно так. Мы хотим навести порядок не только в Чечне, но и на всем Северном Кавказе. Зачисляют в МВД, чтобы нас в любое время могли отправить в Ставрополь или в Ленинград? Мы будем воевать везде по России. У меня директива - работать по всему Северному Кавказу. По бандитам.

- А кого вы называете бандитами?

- Масхадова, Басаева и тому подобных.

- То есть задача ваших людей - найти Масхадова и Басаева?

- Да. Главное - уничтожить их.

- Все, что происходит под вашим именем, пока укладывается только в такие слова, как "уничтожить", "ликвидировать". Но, может, хватит воевать?

- Конечно, хватит. Под нас уже сдались 700 человек, живут нормальную жизнь. Мы просим, чтобы и остальные прекратили бессмысленное сопротивление. Но они воюют - поэтому надо уничтожать. Позавчера (интервью происходило 10 июня. - А.П.) отдали в прокуратуру пять человек, сегодня взяли троих. Двоих уничтожили. Один - большой эмир. Нашхо. Из группы Доку Умарова. Там он большой авторитет. Вот мы его и уничтожили. В Ингушетии. Они там все отдыхают.

- А какое вы имеете право уничтожать кого-либо в Ингушетии, будучи службой безопасности президента Чечни?

- Законное право. Мы - в составе ОУР, оперативного управления ФСБ по Северному Кавказу. Провели это мероприятие совместно с ингушским ФСБ. У нас есть все официальные разрешения.

- Сейчас на территории Чечни помимо вашего отряда есть отряды Кокиева, Ямадаева и т.д.

- Ты не должна называть отряды по фамилиям. Мои ребята числятся везде - в ФСБ, некоторые в МВД, в разведротах.

- Понятно, но не многовато ли отрядов?

- Да какие отряды! Чеченский ОМОН - 300 человек. В других регионах ОМОНы по 700-800 человек. Кокиевское время заканчивается - они военные, их будут выводить.

- В марте вам сдался Хамбиев (министр обороны Ичкерии. - А.П.) Чем он сейчас занимается? Тоже отряд создает?

- Хочешь, его привезут?.. Он у нас в качестве переговорщика - с бандитами. Они его знают. У него и раньше получалась эта работа - с Турлаевым, например. Хочешь, его тоже привезут сейчас? (Шаа Турлаев - начальник личной охраны Масхадова, также сдался, будучи в тяжелом физическом состоянии, и ему ампутировали ногу. - А.П.). У Хамбиева не будет своей группы. У нас только будет группа.

- Вас не задело, что в СМИ Хамбиев признал, что он предатель?

- Это вранье. Просто пишут так - а он не предатель.

- Как вы лично себе представляете сдачу Масхадова: Масхадов приходит к вам и говорит: "Я пришел"?

- Да.

- Но он же не может такого сделать? У вас слишком большая возрастная разница?

- Может. Куда он денется. Если не придет, приведем. Он обязательно должен сидеть в клетке.

- Недавно вы объявили конец амнистии и ультиматум несдавшимся. Это - Масхадову?

- Нет, это для 17-18-летних ребят, которые ничего не знают, - они обмануты Масхадовым, пошли в лес сейчас, их матери плачут, просят: помоги, Рамзан, вернуть сыновей, проклинают Масхадова. Так что это - ультиматум женщинам, чтобы хорошо присмотрели за своими детьми. Я говорю женщинам, чтоб поскорее нашли своих детей и потом не обвиняли нас?

- Вы объявили, что те, кто не сдастся, подлежат уничтожению.

- Конечно. Какой разговор может быть.

- Но может, пора перестать уничтожать - и надо сесть за стол?

- С кем?

- Со всеми чеченцами, которые воюют.

- С Масхадовым? Масхадов - никто там. Его никто не слушает. Первая фигура - Басаев. Он - сильный воин. Может воевать. Хороший стратег. И хороший чеченец. А Масхадов - старик, бедолага, ничего не может. У него в последний год - 2003-й - был женский батальон, который его охранял. (Хохочет взахлеб. Все присутствующие тут же также начинают хохотать. - А.П.) Все - женщины. Только двое парней были с ним. Я все это могу доказать. Я все записываю. Я знаю этих женщин. Они мне сказали: "Если бы мы отказались - нас бы уничтожили. Мы без работы были, а он деньги давал".

- И сейчас у Масхадова женский батальон?

- Нет. Мы поломали Масхадова. У него другие люди сейчас.

- В ваших словах неуважение к Масхадову и явное уважение к Басаеву?

- Как воина я Басаева уважаю, он не трус. Я прошу Аллаха, чтобы мы встретились с Басаевым в открытом бою. Один мечтает стать президентом, другой летчиком, трактористом. А моя мечта: в открытом поле воевать против Басаева. Моя группа против его людей - и чтобы больше никто. И чтобы он командовал. И я командовал.

- А если Басаев победит?

- Нет. Сто процентов - я. В бою я всегда побеждаю.

- В Чечне многие говорят о вашем конфликте с Ямадаевыми. (Гудермесские братья Ямадаевы: Халид - ныне депутат Госдумы от "Единой России", Сулим - заместитель военного коменданта ЧР, обладают сильным отрядом, считается, что Рамзан работает под патронажем ФСБ, а Ямадаевы - ГРУ, и сейчас, в пику кандидатуре, как тут говорят, "от Кремля", полреспублики изрисовано граффити: "Ямадаев - наш президент". - А.П.)

- Неправда. Со мной в конфликте быть нельзя - тому человеку несдобровать.

- Как вы сами себя оцениваете? Какая сильная сторона вашего характера?

- Как это? Не понимаю вопроса.

- Чем вы сильны? И чем слабы?

- Я не считаю себя ни в чем слабым. Я - сильный.

- То, что Алу Алханова объявили кандидатом в президенты от вас - от команды Кадырова, насколько это зависело лично от вашего желания?

- Я только член команды.

- Кто принимал это решение?

- Все. Думали долго: кто может? Выбрали Алу Алханова, потому что я его считаю сильным. И я ему доверяю стопроцентно. Ты что, считаешь, Кремль выбирает? Народ выбирает. Я в первый раз слышу, что Кремль что-то решает.

- Странно, а я слышала...

(Пройдет совсем немного времени - час, не больше, и Рамзан будет говорить прямо противоположное: что абсолютно все решает только Кремль, что народ - быдло и что лично ему сразу в Кремле предложили "стать президентом", но он, Рамзан, отказался, потому что "хочет воевать". - А.П.)

- Если бы вы нас оставили в покое, мы бы, чеченцы, давно были едины.

- Кто - "вы"?

- Журналисты - такие, как ты. Политики русские. Вы нам не даете навести порядок. Разъединяете вы нас. Ты встала между чеченцами. Ты - враг. Ты - хуже Басаева.

- Кто еще ваши враги?

- А у меня нет врагов. Есть бандиты.

- Однако Малик Сайдуллаев - ваш явный политический конкурент?

- Сайдуллаев - торчок, и все. Он - ваш. И ты рисуешь под его дудку. Я докажу, что ты врешь.

- А кто такой торчок?

- Торчок, и все. Объяснить не могу. Три-четыре месяца назад у меня с ним был разговор, и он сам подтвердил, что не конкурент мне. Говорил, какой уникальный человек Кадыров и что подобного не то что в России, в мире нет. У меня записано это на диктофон. Я даже боялся, что он не выдвинется сейчас, - хочу, чтобы все видели, как его не изберут.

- Сами вы собираетесь быть президентом ЧР?

- Нет.

- А какая деятельность вам больше всего нравится?

- Воевать. Я - воин.

- А вы кого-нибудь сами убивали?

- Нет. Я всегда командовал.

- Но вы еще слишком молоды, чтобы всегда командовать. Кто-то и вами командует?

- Только Кадыров. Никто другой мною не командовал. И не будет командовать.

- А приказы убивать отдавали?

- Отдавал.

- Не страшно?

- Это не я - это Аллах. Пророк говорил: ваххабитов надо уничтожать.

- Так и говорил?.. А когда не станет ваххабитов, с кем воевать будете?

- Буду заниматься пчелами. У меня и сейчас есть пчелы. И бычки. И собаки бойцовые.

- А вам не жалко, когда собаки друг друга убивают?

- Не жалко. Нравится мне. Собаку свою Тарзана уважаю, как человека. Кавказская овчарка - самая справедливая собака.

- Какие еще увлечения? Собаки, пчелы, воевать? И?..

- И - гулять. Женщин люблю.

- А ваша жена не против?

- Я - тайно.

- Какие у вас сейчас погоны?

- Капитан милиции.

- Как давно вы их получили?

- Месяц назад.

- Как долго пробыли старшим лейтенантом?

- Долго мне не дали. Года полтора. Все ходили за меня, чтобы дали капитана.

- А для вас важны эти погоны?

- Конечно, я - воин и милиционер.

- Так воин или милиционер?

- Это одно и то же.

- Какое у вас образование?

- Высшее юридическое. Заканчиваю. Экзамены сдаю.

- Какие?

- Как это - какие? Экзамены, и все.

- А как называется институт, который вы заканчиваете?

- Филиал Московского института бизнеса. В Гудермесе. Юридический то есть.

- Какая у вас специализация?

- Юрист я.

- А диплом по какому праву? Уголовному? Гражданскому?

- Забыл. Тему записал, но забыл. Событий сейчас много.

- А почему вы бегали, как ненормальный, по футбольному полю после победы "Терека"?

- Я не помнил ничего от радости. Клянусь. Это потом мне сказали и показали по телевизору, что я бегал по полю. Кадыров поставил задачу: надо забрать кубок.

- А зачем?

- Не знаю. Но его слово для меня закон.

Дальше к Рамзану привезли Шаа Турлаева, начальника масхадовской охраны, майора президентской гвардии, кавалера чеченских орденов "Честь нации" и "Герой нации", седого 32-летнего человека с ампутированной по бедро левой ногой - он находится в Центорое под охраной. Позже появился Магомед Хамбиев. Магомед говорил сам - Шаа, похоже, запретили говорить с журналистом по-русски. Рамзан объявил, что он не умеет. (Люди, знавшие Шаа, подтвердили, что раньше он владел русским отлично.) У Хамбиева был наглый и довольный собой вид. У Шаа - затравленный, но достойный. Хамбиев постоянно поддакивал Рамзану. Шаа предпочитал гордо молчать. В переводе его слова прозвучали так: "Воевал с 1991 года. До 2003-го был в охране Масхадова. Масхадова не видел уже полтора года. С раной ходил уже два года. Там был врач, операционная. Мог бы и не выходить. Но хотел выйти и до ранения, потому что мы с Рамзаном раньше вместе воевали. Когда Рамзан лично отправил людей, односельчане сказали: пойди за Рамзаном, его путь правильный. Масхадов - слабый человек. Его силы не видно. Один остался. Вокруг - человек 20-30".

- Действительно это женский батальон?

Молчит. Голову опустил и качает ею, но неясно - "да" или "нет". Общий разговор сумбурен и не клеится. Вскоре после Шаа появляется немолодой человек в тюбетейке, садится по правую руку от Рамзана и представляется Николаем Ивановичем. Все при этом ухмыляются - значит, никакой он не Николай Иванович. Рамзан говорит, чтобы он переводил Шаа. Довольно быстро становится ясно, что когда Шаа говорит три слова - "Николай Иванович" переводит несколько предложений, как Шаа осознавал пагубность Масхадова. Возмущаюсь - и "Николай Иванович" как с цепи срывается, идет в атаку, оскорбляет. Его никто не останавливает. Рамзан хохочет, довольный - и начинает откровенно стравливать нас, и скоро становится ясно, что в этом ему, любителю собачьих боев, равных за столом нет. Разговор приобретает все более высокий эмоциональный градус - "ты просишь за бандитов", "ты - враг чеченского народа", "ты должна ответить за это". Уже орет Рамзан, подпрыгивая на стуле, - и уже "Николай Иванович" его растравливает. Действие, напомню, происходит за большим овальным столом и все больше напоминает бандитскую сходку из фильма "Место встречи изменить нельзя".

Однако во всем этом шабаше остается непонятен статус Шаа. Кто он - пленник Рамзана? Или все же добровольно удерживаемый в Центорое? Да и Рамзан ведет себя странно - вроде как старший в доме, хотя тут он самый младший. Постоянно смеется невпопад. Чешется. Выгибается. Подтанцовывает. Поддергивает нелепыми репликами.

Переводной Шаа продолжает.

- Возможно ли объединение с Масхадовым?

- Да, хотел бы этого. Нам мешают российские политики. Если они нас оставят?

- Какие политики мешают?

- Которые больше болтают, те и мешают.

- Путин?

- Нет, он наш человек.

- Когда вы отказались от идеи независимости для Чечни?

- Когда убедился, что слова Басаева и Масхадова не соответствуют действительности.

Рамзану явно не по шерстке, что Шаа получил так много вопросов. Он вклинивается. Пора заканчивать. Задаю последний вопрос - и он стал единственным, на который Шаа ответил сам.

- Когда вы были счастливы? Когда было самое счастливое время в вашей жизни?

- Такого не было.

Рамзан прерывает:

- Ты знаешь, Хамбиев голосовал за Путина?

Хамбиев согласно мотает головой:

- Да. Он не пьет, как тот. Он - жесткий. В Чечне хочет порядка.

- А чего не хватает в Чечне для полного порядка?

- Чуть-чуть. Яндарбиева уже убрали. Если Закаева, Березовского и Удугова уберут, то будет порядок. Они - заказчики. Басаев - исполнитель их воли. Басаев воюет не ради чеченского народа.

- А вы ради чего живете?

- Ради себя. Ради народа.

- В каком качестве будете ему служить?

- Как Рамзан решит.

- А почему это Рамзан должен решать?

- Он - первое лицо среди чеченцев. Рамзан обещает сделать меня президентом федерации вольной борьбы.

- Сколько вам лет?

- Будет 42.

- Как вы относитесь к тому, что забирали ваших родственников, чтобы вы сдались?

- Нормально. Племянники виновны были, вот и забрали.

- В чем их вина?

- Они мне кассеты от Масхадова носили, хлеб.

- В интервью журналу "Коммерсант-Власть" вы назвали себя предателем.

- Не подтверждаю. Не говорил я так. Я - сын своего народа.

Рамзан, довольный, нагло хохочет. Заваливается назад - счастлив. Идет смотреть себя по телевизору - и очень этим доволен. Комментирует походку Путина: "Красавчик!". Путин, кажется ему, ходит, как горец. А за окнами-то - ночь? Надо выбираться, а страсти все накаляются? Наконец Рамзан распоряжается, чтобы отвезли в Грозный. За руль садится Муса, бывший боевик из Закан-Юрта, и два охранника. Плачу, конечно. И это слабость? Конечно. Но ночью удалось выбраться в Грозный - и это счастье.

Утро следующего дня начинается в Грозном со звонка Тауса Джабраилова, председателя Госсовета ЧР. Он просит поехать в Центорой - "там сдался полевой командир, хочет дать интервью. Пожалуйста. Это - десять минут".

И опять - сеть центоройских КПП, "гостевой домик", толпы вооруженных, тонны видимого оружия, у камина сидит Рамзан: "Не будет тебе никакого полевого командира! Чего захотела!". Сегодня он крайне агрессивен, взведен, бешеный, временами просто визжит. За его спиной - высокий парень в бейсболке и черной куртке. Он все время подзуживает: "Тебя надо было расстрелять еще в Москве, на улице, как там у вас в Москве расстреливают? Тебя надо было расстрелять...". Рамзан вторит: "Ты - враг? Расстрелять? Ты - враг? Ты знаешь этого человека?".

На диване, действительно, человек со знакомым лицом. Это - Ибрагим Гарсиев из селения Танги-Чу, тот самый, который год назад служил в охране Рустама Сайдуллаева, брата Малика Сайдуллаева, в пору, когда Малик баллотировался в президенты и был главным конкурентом погибшего Кадырова. С Гарсиевым мы тогда встречались, и он охотно демонстрировал всем желающим журналистам побои, рассказывал, как его пытал в Центорое лично Рамзан, требуя пронести взрывное устройство в дом Сайдуллаевых и взорвать Малика. Более того, тогда Гарсиев написал заявление на имя генпрокурора РФ с требованием возбудить уголовное дело против Рамзана.

Сейчас, 11 июня 2004 года, в Центорое, Гарсиев готов написать обратное заявление (как и случилось) в ГП, что Рамзан его никогда не пытал, что это сам он пришел к нему два-три месяца назад и рассказал все: что писать-читать он вовсе не умеет и то, первое заявление ему подсунул Рустам Сайдуллаев, велел подписать, а побои прошлого года были результатом пьяного наезда на другую машину. В кресле сидит человек в камуфляже, он оказывается лейтенантом Рамзаном Джамалхановым, и.о. начальника Урус-Мартановского РОВД, который пьяный наезд с травмами тут же подтверждает. Два Рамзана - Кадыров и Джамалханов - говорят, что они - старые друзья, и объясняют, как могло произойти, что Гарсиев подписал заявление в ГП. Оказывается, это "дружба по-чеченски" - когда друг тебе дает какую-то бумагу и ты ее подмахиваешь не глядя. До сих пор о такой дружбе слышать не приходилось, но Джамалханов клянется: если сейчас Рамзан его попросит что-то подписать, то ему "будет западло смотреть, что он подписывает". Под диктовку Гарсиева пишут новое заявление в ГП, опровергающее предыдущее - Гарсиев оказывается бойцом какого-то спецотряда "Восток", базирующегося на Ханкале, - ГРУшники, наверное, они обычно тут собирают таких.

- Будешь писать опровержение, что я не бандит?! Будешь? - орет Кадыров, явно играя на камеру. Она работает постоянно и оказывается "пресс-службой Федерации бокса ЧР". - Я тебе докажу. Ты - враг. Я тебя заставлю. Ты - хуже Басаева. Ты встала между чеченцами. И русские генералы встали? Если бы не вы, мы бы давно договорились.

Шабаш длился несколько часов. Рамзан то плясал, то орал, то лез трясти руку, то уходил разговаривать с приехавшим в "гостевой домик" Абрамовым, то возвращался и снова орал: "Я - не бандит. Я тебя заставлю. Не отпущу".

Наконец терпения не осталось, я встала и пошла вперед, была не была. Конечно, слезы не просто душили - они уже придушили. Конечно, ждала очереди в спину. Хохочущая вооруженная толпа грохотала вслед - они тоже пошли. Рамзан висел на шее несчастного Гарсиева и орал: "Сфотографируй нас, слышь!". Потом бросил Гарсиева, догнал, схватил за руку, опять стал трясти...

Рыдала до Грозного. Охранник, которого дал председатель Госсовета для поездки в Центорой, спросил только: "Словом? Или действием?". И взвел автомат. Машина вылетела из Центороя на такой скорости, о которой лучше не задумываться. И неслась над землей - так бывает тут, когда ожидают засаду, чтобы было больше шансов. Машина с Гарсиевым и правда пролетала рядом. "Не плачь, ты же сильная", - повторял охранник.

У одних оружие защиты - автоматическое, стрелковое и пр., и оно висит на боку. У других - слезы. Этим люди и отличаются. Когда исчерпаны аргументы - да, собственно, центороевская среда и само слово "аргумент" не понимает - тогда остаются слезы. Это - слезы отчаяния от того, как подобное вообще могло случиться. Что виток истории поднял на гребень именно Рамзана Кадырова. И он силен и безраздельно правит - естественно, как умеет. Что никто - НИ ОДИН МУЖЧИНА, находившийся в эти два дня в Центорое рядом, не посмел остановить распоясавшегося. Что именно Рамзану, а не кому-то другому вечером звонил из Кремля "Владислав Юрьевич" - слышала - Владислав Сурков, замглавы путинской администрации, и это был единственный момент, когда Рамзан перестал хамить, сам того не замечая, потому что чует, откуда его сила...

Итак, старая-старая сказка, каких в истории было немало: Кремль вырастил дракончика, и теперь требуется постоянно его подкармливать, чтобы он не изрыгал огонь. Тотальный провал российских спецслужб в Чечне, который эти спецслужбы пытаются выдать обществу за победу и "строительство мирной жизни".

Опубликовано 21 июня 2004 года.

Автор: Анна Политковская, обозреватель "Новой газеты"; источник: "Новая газета" (Москва)

Знаешь больше? Не молчи!
Lt feedback banner
Лента новостей

17 января 2017, 03:59

17 января 2017, 03:04

17 января 2017, 02:05

17 января 2017, 01:06

  • ЕТД оштрафована за завышение тарифов на Керченской переправе

    Арбитражный суд признал законным штраф в размере 300 тысяч рублей, наложенный на «Единую транспортную дирекцию». Суд установил, что компания устанавливала монопольно высокие цены на перевозки грузового автотранспорта по маршрутам Новороссийск – Керчь и Керчь – Кавказ.

17 января 2017, 00:07

Архив новостей
Все SMS-новости