08 июня 2017, 06:08

Обвиняемые по делу о смерти Батырева рассказали свои версии произошедшего в колонии

Элистинский городской суд исследовал все доказательства защиты обвиняемых по делу о смерти осужденного Дмитрия Батырева. Адвокат дежурного помощника начальника колонии заявила, что суд нарушает права ее подзащитного. Сестра Батырева сказала, что намерена привлечь к уголовной ответственности еще одного сотрудника ИК-1, ранее выступавшего в суде в качестве свидетеля.

Как сообщал "Кавказский узел", на заседаниях Элистинского горсуда 18-19 мая были допрошены последние два свидетеля обвинения. Еще двоих – бывших заключенного и врача больницы в ИК-1 - доставить в суд не удалось. По мнению родных погибшего, следствие, прокуратура и адвокат потерпевших "сделали достаточно, чтобы был вынесен обвинительный приговор подсудимым".

21 марта суд завершил исследование доказательств по эпизоду о применении физической силы и спецсредств в отношении заключенных в ИК-1 в сентябре 2012 года, после чего перешел к разбирательству по обстоятельствам смерти заключенного Дмитрия Батырева 20 ноября 2015 года, которому, по версии обвинения, нанесли не менее 60 ударов резиновой дубинкой. В деле семь подсудимых, из них один обвинен по обоим эпизодам, двое - только по делу об избиении заключенных в 2012 году, четверо - только по делу о смерти Батырева.

Оперативник: "ДПНК меня оговаривает"

Защита обвиняемых по делу о смерти Батырева представила основные доказательства 1 и 2 июня. 7 июня суд рассмотрел несколько ходатайств и огласил данные очных ставок, когда и между кем они проводились. Участники процесса решили не зачитывать стенограммы, поскольку все уже ознакомлены с материалами.

1 и 2 июня свои версии событий 20 ноября 2015 года изложили заместитель начальника ИК-1 по безопасности и оперативной работе, оперативный сотрудник колонии, младший инспектор жилой зоны и врач туберкулезной больницы ИК-1. При этом все они ссылались на статью 51 Конституции РФ и отвечали на вопросы только по просьбе своих адвокатов, передает корреспондент "Кавказского узла", который присутствовал на заседаниях.  

Суду не удалось допросить лишь дежурного помощника начальника колонии (ДПНК), которому, как утверждает его защита, состояние здоровья не позволяет адекватно оценивать происходящее на заседаниях. Кроме обвиняемых, показания дали три свидетеля: начальник отдела оперативных сотрудников ИК-1, судмедэксперт и врач республиканского психоневрологического диспансера, обследовавший в СИЗО подсудимого ДПНК.

Сначала суд заслушал показания оперативного сотрудника ИК-1, который обвиняется не только по делу о смерти Батырева, но и по эпизоду с избиением заключенных в 2012 году.

"По эпизоду 2012 года вину признаю полностью, по эпизоду 2015 года – полностью не признаю", - заявил подсудимый оперативник, отвечая на соответствующий вопрос судьи. Он также добавил, что на основании 51-й статьи Конституции РФ отказывается от дальнейших показаний.

По ходатайству его адвоката Владимира Редькина были оглашены показания, полученные во время следствия.

Согласно версии оперативника, Батырева бил только ДПНК.

"Как только осужденный дошел до середины досмотровой комнаты, дежурный помощник нанес ему удар правой рукой в область левой скулы. Удар был сильный, ноги Батырева буквально подлетели вверх, он упал, ударившись головой о бетонный пол. Батырев не мог сгруппироваться, потому что у него руки были в наручниках, застегнутых сзади", - рассказал обвиняемый следователю.

По словам оперативника, дежурный помощник несколько раз ударил Батырева. Затем он остановился и "дал указание" находившемуся в досмотровой младшему инспектору поднять Батырева на ноги, после чего осужденного вновь попросили представиться, "но он молчал, и тогда ДПНК взял со стола палку резиновую (ПР)".

После серии ударов, по словам обвиняемого, он "увидел на полу лезвие и предположил, что оно выпало изо рта Батырева".

Затем, согласно его показаниям, в досмотровую зашел заместитель начальника колонии, который поинтересовался, "что это за осужденный".

"ДПНК ответил, что это осужденный Батырев, он агрессивно себя ведет, бьется головой о стену, и него обнаружено лезвие. Замначальника сказал, что мероприятия в отношении осужденного должны проводиться с соблюдением закона. Но нужно тщательнее его досмотреть – вдруг у него имеются еще какие-либо запрещенные предметы", - рассказал оперативник.

Кроме того, пояснил он, замначальника напомнил, что все происходящее записывается на камеру.

"В этот момент, кажется, дежурный помощник, сказал: "Да вообще поднимите эту камеру вверх", - отметил подсудимый.

Как следует из показаний оперативника, ДПНК ушел из досмотровой вслед за замначальника колонии.

"Остались я, (подсудимый) младший инспектор, инспектор отдела безопасности и, кажется, начальник караула (оба были допрошены как свидетели, - прим. "Кавказского узла"). Потом пришел (подсудимый) врач туберкулезной больницы ИК-1. Он осмотрел осужденного и сказал, что состояние у него удовлетворительное", - отметил обвиняемый.

По его словам, через некоторое время вернулся ДПНК и спросил, "назвал ли Батырев свои анкетные данные".

"Мы сказали, что он молчит. Дежурный помощник взял со стола ПР, ударил кулаком в грудь Батырева, тот согнулся, после чего ДПНК нанес не менее семи ударов по спине и не менее двух ударов по голове. Батырев упал на пол. ДПНК пять-шесть раз ударил его ногами. Потом наступил ему на шею и стал хаотично бить дубинкой по спине, ягодицам и ногам. Всего он нанес 15-20 ударов", - сообщил оперативник.

Далее, продолжил обвиняемый, он остался в досмотровой с инспектором отдела безопасности. "Видя, что Батырев стал шататься", оперативник, как он утверждает, вызвал (подсудимого) врача колонии. Тот, по его словам, осмотрел Батырева, "что-то записал". При этом, как заверил подсудимый, врач "дважды подхватывал Батырева, когда тот сильно качался" и спрашивал у него, "нужна ли ему медицинская помощь".

"Батырев дважды падал – один раз на стол, второй раз – на пол, ударившись головой о стену. Хочу пояснить, что, когда осужденный упал на пол, я взял со стола ПР и приподнял камеру, потому что понимал, что состояние Батырева связано с применением к нему физической силы и специальных средств со стороны дежурного помощника. Чтобы не подставлять коллегу, я принял самостоятельное решение приподнять камеру вверх", - пояснил подсудимый.

Затем, как пояснил оперативный сотрудник, он "направился к замначальника колонии", чтобы спросить, "куда дальше направлять Батырева". При этом, по его словам, он доложил ему, что Батырев находится в "непонятном" состоянии.

"Замначальника сказал привести Батырева к нему в кабинет, чтобы его осмотрел начальник больницы Баклашов", - добавил подсудимый.

По словам оперативника, Батырев самостоятельно идти не мог, поэтому он попросил (подсудимого) младшего инспектора "привести двух осужденных". "Они взяли на руки Батырева, поскольку он очень медленно передвигался", - рассказал обвиняемый.

В кабинете у замначальника колонии, продолжил оперативник, находился врач Баклашов. "Он спросил у Батырева, как он себя чувствует. Батырев ответил: "Нормально". Баклашов осмотрел его и сказал, что с осужденным все нормально. А также добавил, что скоро приедет психиатр, она тоже осмотрит Батырева. Замначальника сказал, чтобы осужденного отвели в мой кабинет до приезда психиатра", - пояснил подсудимый.

Согласно его показаниям, в кабинете оперативного сотрудника Батырев "несколько раз падал, но потом сам поднимался и садился на стул".

"Затем пришли Баклашов, врач-психиатр Божреева и (подсудимый) врач больницы колонии. Божреева спросила у Батырева, как он себя чувствует. Он пожаловался на боли в животе. Кто-то из врачей стал ощупывать живот. Божреева сказала, что Батырева нужно отнести в больницу, чтобы осмотреть тщательнее", - рассказал обвиняемый.

Начальник филиала туберкулезной больницы ИК-1 Николай Баклашов рассказал на судебном заседании, что дважды видел Батырева перед смертью: в кабинете заместителя начальника и в кабинете оперативник. По его словам, он сказал оперативнику, что Батырева нужно срочно доставить в больницу для оказания "квалифицированной медицинской помощи". Показания Баклашова вызвали сомнения у прокурора и представителя потерпевших, а также у адвоката оперативника.

По его словам, в больницу Батырева понесли на носилках двое осужденных, но ДПНК "дал им указание нести Батырева обратно" в кабинет оперативника.

"Через 3-5 минут один из осужденных крикнул, что Батырев перестал дышать. Я сразу же вызвал врачей, которые стали проводить реанимационные мероприятия, после чего отнесли Батырева в больницу", - сказал оперативник.

Вскоре, как утверждает обвиняемый, замначальника колонии вызвал в свой кабинет его, дежурного помощника, младшего инспектора и инспектора отдела безопасности.

"Замначальника спросил у нас, что произошло. Каких-либо указаний с его стороны я не помню. Свою одежду я не повреждал, погон был оторван около двух дней назад, порез на пальце я нанес себя сам, чтобы помочь ДПНК и придать достоверности его версии о том, что Батырев напал на нас с лезвием", - заверил обвиняемый.

Согласно его показаниям, на следующий день он, дежурный помощник и инспектор безопасности поехали к младшему инспектору, чтобы "во всем разобраться и поговорить".

"Младший инспектор предложил пойти к адвокату. Дежурный помощник отказался и сказал, что надо настаивать на прежних показаниях. Я ему возразил, что согласно первоначальным показаниям, он только толкнул Батырева, а все удары наносил младший инспектор – и попросил ДПНК признаться. Но он отказался", - рассказал подсудимый.

"Я понял, что дежурный помощник хочет свалить вину на меня, младшего инспектора, инспектора отдела безопасности – и принял решение записывать все наши разговоры на диктофон", - добавил оперативный сотрудник.

По его словам, 22 ноября 2015 года он записал разговор с ДПНК.

"Дежурный помощника сказал, что принял меры для удаления видеозаписи, на которой был факт применения физической силы в отношении Батырева, и заверил, что эта видеозапись не восстановится. Об этом он узнал от техника колонии Мурченко", - пояснил подсудимый.

Техник по связи ИК-1 Роман Мурченко рассказал, что в день смерти Батырева возникли проблемы с работой видеокамер. По его словам, он отключил видеосистему, поэтому "изображения в тот день на мониторе быть не могло". На вопрос прокурора, какое видео в таком случае просил его по рации удалить дежурный помощник начальника колонии, Мурченко ответил, что речь о кадрах, записанных за неделю до смерти Батырева.

Оперативник также уточнил, что "в досмотровой комнате у дежурного помощника был видеорегистратор, который был включен и закреплен на его форменной куртке на уровне груди".

"Видеорегистратор Батырев не срывал, он его вообще не трогал и тем более не разбивал. Дальнейшая судьба видеорегистратора мне неизвестна. Однако со слов одного из сотрудников колонии, мне стало известно, что ДПНК умышленно разбил видеорегистратор, чтобы уничтожить информацию", - сообщил следователю обвиняемый.

На суде оперативник ИК-1 сказал, что просит "считать полными" зачитанные показания, но хочет внести "поправочку".

"На судебном заседании мы просматривали видео. Там есть момент, когда в досмотровой нахожусь я, (подсудимый) врач колонии, и за столом сидит сотрудник. Никто не мог его идентифицировать. Это начальник больницы Баклашов. К тому моменту у Батырева состояние уже было очень плохое. Врач предлагал Баклашову поместить осужденного в больницу. Но Баклашов сказал, что Батырев симулирует, и нет необходимости доставлять его в стационар", - подчеркнул обвиняемый.

Он также заявил, что показания Баклашова о том, что в кабинете оперативника Батырев чувствовал себя нормально, не соответствуют действительности.

"Это все вранье", - констатировал подсудимый.

Кроме того, отвечая на вопрос адвоката потерпевших, оперативник сказал, что ДПНК его "оговаривает".

"Он начал давать против меня показания, когда узнал, что я дал показания против него, то есть, когда я рассказал, как было", - заверил обвиняемый.

Младший инспектор: "Я не нарушал должностные инструкции"

Далее на вопросы суда ответила судмедэксперт Галина Доренко. Защиту обвиняемых интересовало, что конкретно стало причиной смерти, если в заключении экспертов все наружные повреждения были квалифицированы, как "не причинившие тяжкого вреда здоровью".

Доренко зачитала заключение и пояснила, что нанесенные травмы "в совокупности привели к кровопотере, шоку и опасному для жизни состоянию здоровья".

Согласно заключению судмедэкспертов, смерть Батырева наступила "от тупой сочетанной травмы головы, туловища, конечностей с повреждением мягких тканей в виде множественных ссадин, кровоподтеков и ран с пропитыванием подлежащих мягких тканей кровью, надрывом плевры нижней доли левого легкого, с ушибом поджелудочной железы, осложнившейся развитием травматического геморрагического шока".

Защитник подсудимого врача уточнил, "обязательно ли в таких случаях наступает геморрагический шок, или это происходит в зависимости от особенностей организма". Свидетель затруднилась ответить, пояснив, что слова "обязательно" нет в лексиконе судмедэкспертов.

На следующий вопрос адвоката о том, "мог ли врач туберкулезной больницы определить наступление сердечной недостаточности", Доренко также не смогла однозначно ответить.

"Любая смерть сопровождается сердечной недостаточностью. Мог ли определить ее врач, я не могу сказать. Это зависит от квалификации и других факторов. Только он сам может ответить на этот вопрос", - констатировала судмедэксперт.

Затем участники процесса выслушали подсудимого младшего инспектора жилой зоны. Он опроверг некоторые показания, данные им на следствии. А именно то, что видел, как ДПНК избивал Батырева руками, ногами, ПР, и то, что слышал, как замначальника колонии дал указание поднять объектив видеокамеры к потолку.

Обвиняемый также не подтвердил, что замначальника придумал легенду о том, что Батырев напал на сотрудников с лезвием в руках, в связи с чем они применили физическую силу и спецсредства.

"Разговор происходил в кабинете замначальника, он был старшим по должности, поэтому я подумал, что это он выдвинул версию. Но сейчас я в этом не уверен", - сказал подсудимый.

По его словам, он вообще не видел, кто и как бил Батырева.

"Когда я зашел в досмотровую комнату, осужденный лежал на полу. Около него стояли дежурный помощник, оперативник и начальник караула. Я сам, без какой-либо команды, поднял Батырева с пола и поставил спиной к стене. На просьбу представиться он никак не реагировал. Далее кто-то сказал поставить Батырева лицом к стене и расставить ноги шире плеч. Кто сказал, не помню. Я не нарушал свои должностные полномочия и не собирался нарушать", - рассказал обвиняемый суду.

Как он утверждает, далее он ушел в жилую зону, где занимался своими обязанностями.

"Через какое-то время оперативник вызвал меня по рации и попросил привести дневальных в досмотровую комнату. Я повел туда двух осужденных. В досмотровой из сотрудников был только оперативник. Батырев сидел на стуле... Я увидел ссадины и гематомы на его лице. На теле повреждений я не заметил, потому что он был в одежде. Осужденные пытались поднять Батырева на ноги, но не смогли. Тогда они взяли его за руки и ноги и понесли через комнату для приема посылок в кабинет к замначальника колонии", - добавил подсудимый.

После этого, с его слов, он вновь ушел в жилую зону. О смерти Батырева, согласно показаниям младшего инспектора, он узнал в кабинете замначальника колонии.

"Меня вызвали к нему. Помимо самого замначальника, в кабинете были ДПНК, оперативник и инспектор безопасности. Они сообщили, что Батырев скончался. Началась суматоха, активное обсуждение. Кто-то из присутствующих выдвинул версию, что Батырев якобы напал на меня и порезал лезвием, а я в ответ применил физическую силу. Хотя этого не было, меня в принципе там не было. Для подтверждения версии каждый должен был нанести себе порезы. И мы с оперативником пошли в досмотровую комнату, где надорвали себе форменную одежду и нанесли порезы. Затем мы пошли в штаб, там уже находилась оперативно-следственная группа", – подытожил обвиняемый, отказавшись при этом отвечать на вопросы стороны потерпевших.

Прокурор заявил ходатайство об оглашении показаний, полученных на следствии. Защита возражала, но судья поддержал гособвинителя.

Как следует из протокола допроса, ранее младший инспектор утверждал, что Батырева бил, в том числе резиновой палкой, только ДПНК. Причем описание процесса приемки и избиения осужденного практически совпадало с тем, что рассказал следователям оперативник ИК-1.

Замначальника ИК-1: "Вину не признаю, прошу считать извинения искренними"

Далее суд перешел к показаниям замначальника колонииОбвиняемый первым делом обратился к пострадавшей стороне "со словами искреннего соболезнования".

"Приношу извинения за случившееся... Прошу не рассматривать мое обращение как попытку облегчить меру ответственности. Так как виновным я себя не признаю, прошу считать мое обращение искренним. На основании 51-й статьи Конституции РФ от дачи показаний отказываюсь", - сказал подсудимый.

Прокурор заявил очередное ходатайство об оглашении показаний, полученных на следствии, и судья его удовлетворил.

На допросе в Следственном комитете заместитель начальника ИК-1 сообщил, что пробыл в досмотровой комнате "не более пяти минут".

"Я спросил, что это за осужденный. Мне ответили, что это осужденный Батырев, он неадекватно себя ведет. Я сказал, чтобы сотрудники были с ним повнимательнее, не зря к нему при конвоировании применили специальные средства в виде наручников. Затем я спросил: "Камера пишет?". Никто мне не ответил. Я подошел к осужденному, который стоял около стены, и попросил его представиться. Но он молчал. Я подумал, что Батырев находится в наркотическом опьянении, поскольку он покачивался. Были ли у него какие-то повреждения, я не обратил внимания. Я дал указание вызвать врача, чтобы он осмотрел осужденного. После чего пошел в свой кабинет", - рассказал подсудимый.

О том, что к осужденному была применена физическая сила, замначальника колонии, по его словам, узнал от оператора Лидижевой.

"Она доложила, что в досмотровой комнате произошла потасовка, и дежурный помощник применил в отношении осужденного физическую силу и специальные средства. Но, когда мы поднялись в кабинет Лиджиевой, мониторы не работали", - добавил обвиняемый.

Младший инспектор отдела безопасности ИК-1 Делгер Лиджиева заявила, что видела на мониторе, как дежурный помощник начальника колонии избивал Батырева в досмотровой комнате, при этом в комнате еще находились оперативник и младший инспектор.

В свою очередь ДПНК, как говорится в протоколе допроса, пояснил заместителю начальника колонии, что "Батырев отказался представляться, после чего достал лезвие и напал на оперативника и младшего инспектора, в связи с чем к нему были применены физическая сила и спецсредства".

"Я спросил у дежурного помощника, применял ли он физическую силу и спецсредства в отношении Батырева. Он ответил, что не применял. Я сказал ему позвонить дежурному прокурору и доложить о случае применения физической силы и спецсредств. После чего ДПНК ушел", - рассказал подсудимый.

Затем, продолжил замначальника, в кабинет зашел Баклашов по служебным делам, а через некоторое время – (подсудимый) оперативник, "который сказал, что осужденного Батырева досмотрели, но он отказывается идти".

"Я спросил, что значит отказывается идти. Оперативник ушел и вскоре вернулся с двумя осужденными, которые вели под руки Батырева. Я попросил Баклашова осмотреть Батырева, поскольку мне показалось, что он находится под каким-то воздействием. Батырев стоял самостоятельно, никто его не поддерживал. Были ли у него повреждения, я не обратил внимания. Баклашов осмотрел Батырева и сказал: "Все в порядке". Оперативник пояснил, что Батырев ударил его и младшего инспектора, в связи с чем ДПНК применил к нему физическую силу и спецсредства. Я сказал увести Батырева в кабинет оперативного сотрудника, где осужденному должны были разъяснить режим содержания, распорядок дня и прочее", - заявил обвиняемый.

С его слов, он не смог сразу доложить начальнику колонии о случившемся, поскольку "он не брал трубку", а "дверь его кабинета была закрыта".

О том, что "Батыреву стало плохо", продолжил замначальника, ему сообщили по телефону из дежурной части. В больнице, добавил обвиняемый, он встретил оперативника, "который сказал, что, когда Батырев находился у него в кабинете, ему стало плохо".

"В этот момент в кабинет зашел дежурный помощник, затем Баклашов, который сообщил, что осужденный Батырев скончался. Об этом он доложил по мобильному телефону начальнику колонии. Затем в колонию приехали сотрудники прокуратуры, Следственного комитета", - сообщил замначальника колонии.

После этого суд вызвал на допрос свидетеля – бывшего начальника оперативного отдела ИК-1 Олега Минькова.

"20 ноября 2015 года я занимался отчетом. После обеда, в начале четвертого, меня вызвал в кабинет замначальника колонии и сообщил, что, по информации оператора Лиджиевой, ДПНК применил физическую силу и, кажется, спецсредства в отношении осужденного. Нужно было выяснять, устанавливать. Дежурный помощник доложил, что было нападение со стороны осужденного, в связи с чем он применил физическую силу. Оперативник также сказал, что ДПНК применил физическую силу после нападения осужденного на сотрудников. Инспектор отдела безопасности подтвердил эту информацию и добавил, что замначальника дал ему команду взять у ДПНК видеорегистратор и скопировать все на компьютер. Младший инспектор ничего толком не рассказал", - сообщил Миньков.

Некоторые затруднения у свидетеля вызвал вопрос прокурора о том, "разрешается ли сотрудникам направлять обзор камеры в потолок и если да, то в каких случаях".

Бывший начальник оперативного отдела стал пояснять, что "там камеры маленькие, можно и не заметить, куда направлен объектив". Но после уточняющих вопросов признал, что "поднимать камеру вверх недопустимо".

Сестра Батырева Надежда Санджиева обратила внимание суда, что на следствии Миньков не утверждал, что ее брата избивал ДПНК. Свидетель сказал, что узнал об этом от самого дежурного помощника, который "первым доложил о случившемся". "Следователь не задавал вопрос, он и не говорил", - подсказал кто-то из адвокатов обвиняемых.

Защитник оперативника Владимир Редькин поинтересовался у бывшего начальника оперативного отдела, участились ли, по его мнению, "случаи нарушения режима со стороны заключенных после 20 ноября 2015 года".

"С марта этого года я не работаю в ИК-1. Но, на мой взгляд, конечно, стало больше нарушений", - заявил Миньков. 

Врач ИК-1: "Не обратил внимания на падение Батырева"

Заслушав свидетеля, суд перешел к допросу подсудимого врача колонии. Он также подчеркнул, что не признает "вину полностью".

По словам обвиняемого, когда он увидел Батырева в досмотровой, у того уже были "на лице гематомы и рваная ушибленная рана на скуле". Врач колонии также отметил, что на его просьбу представиться "осужденный демонстративно отвернулся".

"Я спрашивал у осужденного, состоял ли он на учете – наркологическом, психологическом. Есть ли у него жалобы. Он не отвечал. Попросил его раздеться, чтобы осмотреть. Он не раздевался. Где-то минут 20 его уговаривал", - рассказал подсудимый.

В результате, добавил врач, ему все же удалось уговорить Батырева дать обработать рану на скуле и раздеться для осмотра.

"Я вышел покурить. Когда зашел, Батырев стоял в нижнем белье. Я осмотрел его, зафиксировал все гематомы, которые имелись. Здоровью они не угрожали. Померил давление, послушал дыхание – все было в пределах нормы. В какой-то момент зашел Баклашов. Я доложил ему, что есть повреждения, рассказал, что выполнил первичную обработку, и предложил госпитализировать осужденного. Баклашов спросил: "А с каким диагнозом его госпитализировать?" Он поверхностно осмотрел Батырева и сказал, что, скорее всего, осужденный симулирует", - сообщил обвиняемый.

Комментируя кадры, на которых видно, что врач спокойно сидит за столом в то время, как Батырев пытается встать и, падая с высоты своего роста, бьется головой о стену, медработник заверил, что не видел этого падения.

"Не обратил внимания или отвернулся в этот момент", - пояснил подсудимый.

"У осужденного спрашивали, что с ним случилось, почему он падает. Ответ был такой: "Сидел на корточках, ноги затекли". Самостоятельно подняться сможешь? "Да, поднимусь". Помощь медицинская требуется? "Нет, не нужна". После того, как он второй раз упал, ему задавали такие же вопросы. Он отвечал так же. Я дал ему понюхать нашатырный спирт, чтобы взбодриться", - добавил врач.

После этого, по его словам, он ушел составлять акт "по телесным повреждениям". На одном из экземпляров этого акта, пояснил обвиняемый, должен был расписаться Батырев.

"ДПНК сказал, что Батырев находится в кабинете оперативника. Когда я зашел, он сидел на стуле. Подписывать акт осужденный отказался. Тогда я ему зачитал, что там было написано, и спросил, все ли верно. Батырев сказал, что все правильно. И я в его присутствии записал, что он отказался расписываться. После чего пошел к себе в ординаторскую", - рассказал подсудимый.

В больнице, продолжил врач, он встретил Баклашова, который сказал ему, что "привезет психиатра Божрееву и надо будет еще раз прийти в кабинет оперативника и осмотреть Батырева".

"Я пришел в кабинет оперативника, следом зашли Баклашов и Божреева. Батырев лежал на полу. Мы его подняли. Божреева спросила, измерял ли я осужденному давление. Я ответил, что давление нормальное. Тут Батырев стал жаловаться на боли в животе. Я начал пальпировать, живот был мягкий. Баклашов и Божреева сказали, что Батыреву требуется госпитализация, попросили меня еще раз измерить ему давление и ушли в больницу. Но Батырев зажал в кулаке край рукава и не дал мне снять с него бушлат. Мне удалось лишь померить пульс на шее. И я пошел в больницу. Затем в ординаторскую прибежал дневальный и сказал, что Батыреву стало плохо", - сообщил подсудимый.

Далее, с его слов, они с коллегой "побежали в кабинет оперативника" и стали делать непрямой массаж сердца и искусственное дыхание Батыреву, который "лежал на носилках в коридоре".

"Потом мы отнесли его в больницу. Там к реанимационным мероприятиям подключился Баклашов: он делал массаж, а я искусственное дыхание. Все это продолжалось около получаса. Но результата не дало. Я вышел покурить – приехала скорая помощь. А через некоторое время – следственная группа", - подытожил врач и заявил, что на основании статьи 51 Конституции РФ отказывается отвечать на вопросы обвинения.

ДПНК: "Батырев признаков агрессии не проявлял"

Суд перешел к допросу свидетеля Марии Есеновой, заведующей отделением республиканского психоневрологического диспансера, проводившей в январе осмотр подсудимого дежурного начальника ИК-1.

Она заявила, что врачебной комиссией, куда она входила, была рекомендована "неотложная госпитализация" обвиняемого и "проведение судебно-медицинской экспертизы".

Отвечая на вопросы адвоката ДПНК, Есенова сказала, что "без адекватного лечения" состояние подсудимого "не нормализуется".

Адвокат потерпевших Андрей Сабинин попросил пояснить, "как вопрос о назначении экстренного лечения связан с необходимостью назначения экспертизы?". Есенова сказала, что, "прежде всего, необходимо лечение".

Сабинин спросил у свидетеля, работала ли она когда-нибудь экспертом. Врач-психиатр ответила: "Нет".

"А на основании чего вы тогда настаиваете на экспертизе?" - продолжил адвокат.

"Мы не настаиваем. Мы рекомендуем", - уточнила Есенова.

"Вы ставите под сомнение выводы специалистов Института имени Сербского, установивших симуляцию?" - поинтересовался представитель потерпевших.

"В принципе, да. На основании объективных данных можно было поставить диагноз, который ставим мы, поскольку результаты их исследования показывают, что у пациента имелись органические изменения головного мозга", - заявила врач-психиатр.

Она также заверила суд, что всегда сможет отличить "симуляционные тенденции" в поведении человека, поскольку работает по специальности "много лет".

После допроса свидетеля адвокат дежурного помощника начальника ИК-1 Лариса Спирина заявила ходатайство о назначении повторной экспертизы для ее подзащитного. Прокурор, защита потерпевших и адвокат оперативника колонии выступили против.

"Врач, проводивший осмотр, не был предупрежден об ответственности за дачу ложных показаний, что уже является основанием для отказа. Кроме того, у нас есть заключение экспертизы специалистов Института имени Сербского", - аргументировал свою позицию гособвинитель.

Он также сообщил, что получил из СИЗО ответ на запрос, в котором сказано, что обвиняемый "с 27 марта 2017 года возобновил прием пищи, в связи с чем был снят с усиленного надзора за состоянием здоровья".

Отметим, что ранее Есенова пояснила, что отказ подсудимого от приема пищи стал основанием для проведения врачебной комиссии.

Судья не удовлетворил ходатайство защиты дежурного помощника и обратился к обвиняемому с вопросом, готов ли он рассказать о событиях 20 ноября 2015 года. Ответа со скамьи подсудимых не последовало. И суд решил огласить показания ДПНК, полученные на следствии.

По словам дежурного помощника, он заметил лезвие во рту Батырева, когда тот в ответ на просьбу представиться "сказал, что его зовут Дима, остальное указано в деле".

"Я спросил у начальника караула, почему он ничего не сообщил, что у осужденного во рту лезвие. И сказал, что доложу об этом руководству. Начальник караула пояснил, что Батырев отказался в СИЗО от обыска, и добавил, что он может обыскать его в досмотровой комнате", - рассказал ДПНК следователю.

Согласно его версии, в досмотровой Батырева избивали начальник караула, который ранее давал показания как свидетель, и подсудимый оперативник.

"В помещении было душно. Я стал снимать с себя куртку и в этот момент услышал голос начальника караула: "Лезвие выплюнь, ты достал меня!" Сразу после этого раздался звук, похожий на удар. Я обернулся и увидел падающего на пол Батырева. Затем начальник караула стал наносить ПР удары по ягодицам лежащему на правом боку Батыреву. А оперативник бил его по голове. Младший инспектор и инспектор отдела безопасности участия в избиении Батырева не принимали", - заявил дежурный помощник начальника ИК-1.

Как он утверждает, чуть позже в досмотровой комнате избитого Батырева видел не только обвиняемый замначальника колонии, но и сам начальник ИК-1, который также выступал в суде в качестве свидетеля. Кроме того, со слов ДПНК, заместитель начальника принимал непосредственное участие в избиении заключенного.

"Я доложил начальнику колонии о случившемся, он выслушал меня и вышел. Замначальника подошел к Батыреву и стал задавать ему вопросы. Батырев отвечал односложно и говорил, что все его данные записаны в его личном деле. Во время их разговора я услышал по радиостанции, что в зону входит старший инспектор Макалзурова, которую нужно сопроводить. Я надел куртку, видеорегистратор и направился на выход. В этот момент я увидел, что младший инспектор развернул осужденного лицом к стене, а замначальника взял со стола ПР и стал наносить удары по ягодицам и пояснице Батырева. Сколько было ударов, не знаю, так как я вышел из досмотровой комнаты и направился на КПП", - рассказал подсудимый.

Старший инспектор ИК-1, начальник штаба Эльза Макалзурова рассказала суду, что около десяти минут разговаривала с дежурным помощником начальника колонии недалеко от досмотровой комнаты, и в это время слышала, как из нее доносились "звуки ударов и стоны". При этом адвокат старшего оперативника Владимира Редькина зачитал смс Макалзуровой дежурному помощнику, в которых она обещала помощь.

Из протокола допроса следует, что далее ДПНК занимался процедурой освобождения осужденного, затем находился на посту дежурного и больше не видел Батырева вблизи.

"Из окна дежурной части я видел, как двое осужденных из больницы побежали в сторону дежурки. У входа стоял оперативник. Когда они зашли, я позвонил в кабинет оперативному сотруднику и спросил, что произошло. Он ответил, что Батыреву стало плохо и его сейчас понесут в больницу. Я по телефону доложил об этом заместителю начальника колонии. Он сказал, чтобы Батырева несли не в больницу, а в медсанчасть, которая расположена около кабинета оперативников – чтобы не видели осужденные", - прокомментировал обвиняемый кадры, на которых видно, как он дает указание осужденным развернуться и нести Батырева обратно.

По словам дежурного помощника, именно он вызвал скорую помощь, когда ему "позвонила медсестра и сказала, что у Батырева не прощупывается пульс".

После того как стало известно о смерти осужденного, продолжил подсудимый, его вызвал в кабинет замначальника.

"Там уже находились оперативник, младший инспектор, инспектор отдела безопасности и начальник оперативного отдела (последние двое были допрошены как свидетели, - прим. "Кавказского узла"). Замначальника давал указания, кому и что говорить. Он обрисовал ситуацию, что Батырев накинулся на младшего инспектора с лезвием, схватил мой видеорегистратор и разбил его об пол. После чего якобы младший инспектор стал бить осужденного ПР. Затем он дал указание инспектору отдела безопасности разбить мой видеорегистратор и приступить к сбору материалов о применении спецсредств", - заявил обвиняемый.

Что касается встречи у адвоката, продолжил дежурный помощник, то "по дороге к ней оперативник сказал, что не станет рассказывать, что произошло, а будет обсуждать варианты".

"Я подвез оперативника и инспектора отдела безопасности туда, куда они просили, и сказал, что подожду их в машине. Но тут вышел младший инспектор и пригласил нас к себе в дом. Там я увидел адвоката. Оперативник стал задавать ей вопросы по самообороне при нападении осужденного, не поясняя, что конкретно случилось", - сообщил подсудимый.

По его словам, сам он не собирался прибегать к услугам адвоката и "дал письменное объяснение" случившемуся в колонии.

Следователь поинтересовался у ДПНК, почему он "сразу не стал давать правдивые показания".

"Я понимал, что оперативник и младший инспектор дали показания в своих интересах. Поскольку младший инспектор является молодым сотрудником, он верил заместителю начальника колонии, что такие показания спасут его от уголовной ответственности. Хотя он вообще не применял физическую силу в моем присутствии. А оперативник пытается таким образом скрыть свои действия и действия замначальника, поскольку находится в его прямом подчинении", - пояснил обвиняемый.

На вопрос следователя, как вел себя Батырев во время приемки, ДПНК ответил, что осужденный "только назвал свое имя, больше ничего не говорил, но вел себя спокойно, признаков агрессии не проявлял".

Адвокат: "Верховный суд может отменить приговор"

Родственник дежурного помощника начальника ИК-1 Иса Исраилов заявил, что оперативный сотрудник и его защитник, "пользуясь состоянием брата, пытаются все повесить на него".

"Они хотят обставить так, что виноват только мой брат. Хотя нет ни одного изобличающего его доказательства. Только показания непосредственных участников события и, я так думаю, сочувствующих свидетелей. Они таким образом хотят снять с себя ответственность. Суд разберется, надеюсь. Но, честно говоря, я стал сомневаться в его объективности после того, как судья не захотел разобраться в состоянии брата", - сказал Исраилов корреспонденту "Кавказского узла".

Адвокат ДПНК Лариса Спирина также обратила внимание, что "больше всех" о действиях ее подзащитного рассказывает подсудимый оперативник.

"Но этот оперативник, как мы знаем из материалов суда, единственный, кто находился с Батыревым все время: с начала приемки и до самой смерти", - заявила она корреспонденту "Кавказского узла".

По поводу отказа в ходатайстве о проведении повторной экспертизы адвокат заявила, что это решение нарушает права ее подзащитного.

"Мы – не специалисты. Мы не можем однозначно сказать, симулирует он или нет. Но если он не отдает отчет своим действиям, не понимает, что происходит, то суд нарушает его право на защиту", - пояснила Спирина.

По ее словам, отказ суда в удовлетворении ходатайства о повторной экспертизе может стать "лейтмотивом апелляционных жалоб" со стороны всех обвиняемых, "потому что приговоры вынесут всем".

"Судья хочет быстрее закрыть дело. Но если нам все "сломает" Верховный суд, мы будем все сидеть по новой – все судебные заседания проводить с самого начала", - отметила адвокат. 

В свою очередь представитель защиты потерпевших Андрей Сабинин выразил "глубокие сомнения" в том, что подсудимый ДПНК "находится в таком состоянии, что не может давать показания".

"На мой взгляд, он просто симулирует", - заявил адвокат корреспонденту "Кавказского узла".

Он также не исключает, что обвиняемые выработали "некую совместную тактику". "Разумеется, если все свалить на одного фигуранта, который получит принудительные меры медицинского характера, вместо уголовного наказания – эта тактика себя реализует. Но я сомневаюсь, что у них это получится. Потому что есть данные об участии в избиении Батырева и других лиц, в том числе тех, кто сваливает вину на ДПНК", - подчеркнул Сабинин.

В целом, добавил он, суд проходит "без особых неожиданностей". "Расклад сил особо не меняется. И в общем-то судебное следствие отражает то, что было получено в рамках предварительного", - подытожил адвокат.

Между тем сестра Батырева Надежда Санджиева рассказала корреспонденту "Кавказского узла", что 7 июня ходатайства заявили защита младшего инспектора и врача больницы колонии.

"Адвокат младшего инспектора представила суточную ведомость, в которой указано, что ее подзащитный в 12.00 и с 12.00 до 13.00 совершал обходы. Кроме того, она предъявила характеристику из школы. Я не стала возражать, поскольку камеры зафиксировали, что он находился в досмотровой комнате с 10.00, и, когда моему брату стало плохо, он уже не держался на ногах, младший инспектор был в досмотровой и, как подтверждает ряд свидетелей, оттуда не выходил", - заявила сестра погибшего.

По ее словам, суд отклонил ходатайство защитников врача больницы о вызове "вдруг появившегося свидетеля, который якобы может подтвердить, что их подзащитный выходил из досмотровой в больницу и постоянно там не находился".

"Здесь я возразила, потому что несколько свидетелей утверждают обратное. И у нас есть видеозапись – когда мой брат падает, бьется головой о стену, а врач сидит за столом и никакой помощи ему не оказывает. Их свидетель сейчас работает в Москве. Его вызов лишь затянет процесс", - пояснила Санджиева.

Она также сообщила, что после приговора будет подавать заявление о возбуждении уголовного дела в отношении начальника караула, который, как следует из показаний ДПНК, был непосредственным участником избиения ее брата.

"Следователю мы неоднократно говорили об этом. Дело в отношении этого сотрудника выделено в отдельное производство", - рассказала сестра Батырева.

По словам Санджиевой в "конце апреля – начале мая" она подала заявление в УФСИН с просьбой уволить из структуры старшего инспектора ИК-1, которая давала показания в суде в качестве свидетеля.  Ранее, 12 мая, адвокат потерпевших Сергей Бургустинов заявил, что, "без сомнения, будет привлечен к ответственности" начальник филиала туберкулезной больницы ИК-1 Николай Баклашов и еще, "как минимум, трое" сотрудников ИК-1.

Комментариями от остальных адвокатов "Кавказский узел" пока не располагает. Прения сторон назначены на 22-23 июня.

Автор: Бадма Бюрчиев; источник: корреспондент "Кавказского узла"

Гласность помогает решить проблемы. Отправь сообщение, фото и видео на «Кавказский узел» через мессенджеры
Lt feedback banner
Фото и видео для публикации нужно присылать именно через Telegram, выбирая при этом функцию «Отправить файл» вместо «Отправить фото» или «Отправить видео». Каналы Telegram и WhatsApp более безопасны для передачи информации, чем обычные SMS. Кнопки работают при установленных приложениях WhatsApp и Telegram.
Лента новостей

13 декабря 2017, 13:58

13 декабря 2017, 13:56

13 декабря 2017, 13:46

13 декабря 2017, 13:20

13 декабря 2017, 13:03

«Сафари по-сирийски» - рассказ бывшего боевика
«Сафари по-сирийски» — рассказ бывшего боевика. Полный текст интервью
Персоналии

Все персоналии

Архив новостей