09 мая 2002, 02:01

Социально-психологические проблемы межэтнического взаимодействия в Северной Осетии

Среди реалий общественной жизни республики последних лет нередко можно услышать суждения о необходимости и благотворности возврата к традиционализму, к традиционным этническим ценностям и национальной культуре. Такие суждения, впрочем, характерны не только для одной лишь Осетии. Стремление к большей мере национального самоопределения и суверенизации, лежащее в основе таких суждений, наблюдается практически во всех бывших автономиях Советского Союза. Всплеск "традиционализма" проявляется, в частности, в большей приверженности мононациональным бракам, возрождении механизмов общественной саморегуляции, повышении роли и значимости в общественных отношениях традиционных форм поведения соответственно с половозрастными и статусными различиями, возвращении на уровне этнического самосознания к национальным культурным ценностям, которые в течение долгих десятилетий тоталитаризма и насильственного внедрения в практику национальной политики КПСС вытеснялись из повседневной жизни этносов.

Восприятие этносами себя как самодостаточной этнической единицы выражается не только во внешних сферах жизнедеятельности, но оказывает значительное влияние и на национальное самосознание. На смену идеологеме "советский человек" пришла новая, определяемая этнической принадлежностью. В условиях социальной неопределенности признак этничности оказался наиболее актуальным и для групповой консолидации, и, в то же время, обеспечивающим индивиду устойчивое положение в системе общественных взаимоотношений. На основе позитивной этнической идентичности формируется ощущение групповой стабильности и безопасности в условиях нестабильной социальной си туации. По мнению Г.У.Солдатовой, этническая идентичность - это разделяемые в той или иной мере членами одного этноса групповые представления, которые складываются в процессе взаимодействия данной этнической группы с другими (1). Значительная часть этих представлений является результатом осознания общей истории, культуры, традиций, территории, государственности. Принятие определенных групповых представлений, готовность к сходному образу мыслей, выстраиваемая система отношений и действий в различных этноконтактных ситуациях - все это является центральными моментами в формировании этнической идентичности.

Этническая идентичность характеризуется определенной динамичностью, трансформируясь под воздействием различных социально психологических факторов. Существенное увеличение этнического компонента в структуре идентичности, ориентированность личности на собственную этническую принадлежность может привести к гиперболизации этничности. Однако трансформация этнической идентичности может иметь результатом и ее размывание, этническую индифферентность. Крайние формы изменения позитивной этнической идентичности различной направленности одинаково опасны для всей системы межнациональных отношений, определяя выбор различными этническими группами неадекватной поведенческой стратегии в межэтническом взаимодействии.

В предлагаемой работе предпринята попытка проанализировать некоторые тенденции в формировании поведенческих стратегий основ ных этнических групп, населяющих Республику Северная Осетия-Алания. Опрос был проведен в апреле 2000 г. в рамках проекта "Поведенческие стратегии в межэтническом взаимодействии народов Северного Кавказа".

Полиэтничность - одна из основных социальнодемографических характеристик Республики Северная Осетия-Алания: здесь проживают представители более 80 национальностей, при этом осетины составляют 58,3% от общей численности населения, русские - 25,4%, остальные 16,3% - это люди других национальностей: армяне, грузины, украинцы, чеченцы, кабардинцы, представители народностей Дагестана, татары, евреи, греки и др.(2) Стремление к традиционализму как необходимому условию сохранения национальной культуры титульного этноса, безусловно, не может не оказывать влияния на поведенческие установки не только самих его представителей, но, в качестве ответной реакции, и людей других национальностей, населяющих республику. Эти установки, в свою очередь, определяют тенденции в изменении этнической идентичности как титульного этноса, так и других этнических групп, что неизбежно проявляется в различных ситуациях межэтнического взаимодействия.

Для оценки изменений этнической идентичности представителей различных этнических групп РСОА была использована шкала этноцентризма, предложенная в исследованиях Г.У.Солдатовой. Крайние позиции используемой шкалы включали "отрицание" идентичности, при котором фиксируется негативное отношение к собственной этнической группе, с одной стороны, и гиперидентичность, граничащую с национальным фанатизмом, который отличается выраженной нетерпимостью к представителям других этнических групп, с другой.

Сравнение уровня этнической идентичности проводилось между тремя основными группами опрошенных: первая включала осетин, вторая - только русских и третья, "смешанная", - лиц других национальностей. Результаты сравнительного анализа могут свидетельствовать о степени толерантности той или иной этнической группы и готовности ее представителей к взаимодействию, как на личностном уровне, так и на уровне своей этнической группы.

Тенденции в формировании этнической идентичности рассматривались по следующим типам: гипоидентичность (этнонигилизм, этническая индифферентность), позитивная этническая идентичность (норма) и гиперидентичность (этноэгоизм, этноизоляционизм, этнический фанатизм). Степень выраженности того или иного типа этнической идентичности отмечает, в свою очередь, уровень напряженности, сложившейся в межнациональных отношениях. Ж.Т.Тощенко выделяет три основных уровня межэтнической напряженности: первый - этноограниченность (под которой подразумевается нежелание идти на контакты за пределами своего этноса) - самый распространенный, который проявляется в усилении тенденции к созданию мононациональных семей, в предпочтении работать в мононациональном коллективе, в монополизации руководящих постов всех уровней представителями одного этноса. Второй уровень межнациональной напряженности - этноэгоизм - характеризуется стремлением к обеспечению преимуществ своему народу за счет других народов. Третий - этнофобия - отличается прямой враждебностью, негативизмом по отношению к иным, "чужим" народам (3).

Как подтвердило наше исследование, позитивная этническая иден тичность безусловно доминирует у респондентов всех трех изучаемых групп: в среднем 80% ответов опрошенных указывает на сформированность у них устойчивой позитивной этнической идентичности. Социально одобряемые установки, складывающиеся в межэтнических отношениях по типу "нормы", их укорененность в сознании, ориентированность на позитивную этническую идентичность - все это предопределило наивысший балл данного типа идентичности по шкале этноцентризма. Предпочтение именно позитивной этнической идентичности свидетельствует как о высокой значимости для респондентов собственного этнокультурного окружения, так и об их открытости в межэтнических контактах, то есть - о довольно высокой степени толерантности.

Наиболее открытыми к принятию другой культуры оказались респонденты "смешанной" группы, представляющие различные национальности: уровень толерантности ее представителей выше, чем у респондентов русской и осетинской национальностей. Почти 88% опрошенных этой группы безусловно согласны с суждением, что они любят свой народ, но также уважают язык и культуру других народов. Около 70% из этой группы готовы иметь дело с представителями любого народа, несмотря на национальные различия, а 85% не отрицают для себя возможности завязывать дружеские отношения с людьми других национальностей.

В то же время именно в этой группе опрошенных наиболее ярко выражено стремление к внутриэтнической солидарности: 97% респондентов (против 78,5% русских и 88% осетин) ответили, что они никогда не забывают о своей национальности, и 88% заявили о том, что человеку необходимо ощущать себя частью своей национальной группы (против 83% русских и 85% осетин).

Причины, обусловливающие актуальность своей этнической принадлежности для лиц, оказавшихся в иноэтничном окружении, и выраженность у них этноаффилиативных установок, очевидны. Длительное, порой в течение не одной сотни лет, существование в условиях отрыва от "национального очага", невозможность связи с ним не только в экономикополитическом, но порой и в моральном плане, угроза ассимиляции заставляет искать опору в себе, в собственной этнической группе. Сохранение этнической идентичности в подобной ситуации становится фактором повседневной рефлексии, насущной необходимостью и одной из важнейших задач. Эти условия способствуют формированию "диаспорального" сознания, характеризующегося специфическим комплексом социальнопсихологических установок, среди которых ведущая роль отводится актуализации собственной этнической идентичности (4). Эти установки проявляются, в том числе, в признании необходимости сохранять чистоту нации (поддерживают это мнение 36% респондентов "смешанной" группы) и в предпочтении мононациональных браков, которые представляются залогом воспроизводства собственной диаспоры (о таком предпочтении заявили 42% опрошенных "смешанной" группы).

На повышение значимости для титульного этноса своей этнической идентичности другие этносы, находящиеся с ним в повседневном взаимодействии, реагируют разнонаправленными изменениями в структуре собственных идентичностей. Так, самоидентификация по этническому признаку проживающих в РСОА представителей национальных диаспор, характеризуемая в целом позитивностью, сегодня имеет все же крен в сторону гиперидентичности.

Совершенно другое положение фиксируется в группе русских респондентов: трансформация идентичности привела к формированию у них, прежде всего, гипоидентичных установок - этнической индифферентности и этнонигилизма, а наименьшие баллы по шкале этноцентризма получили гиперидентичные установки: этноэгоизм, этноизоляционизм и национальный фанатизм. В соответствии с гипоидентичными установками русских респондентов находятся и их ответы по поводу значимости собственной национальной принадлежности: оказалось, что национальность не имеет значения для 35,4% русских (против 17% осетин и 9% респондентов других национальностей). Пожалуй, дело здесь не только и не столько в глубокой адаптированности русских к условиям иноэтничного окружения. Скорее, наоборот. Сегодняшние русские, составляющие часть населения "национальных" республик, - потомки "имперской нации", унаследовавшие ее привычки и комплексы. Уверенные в том, что за их спиной - мощь государства, с которым они никогда не теряли связи, с его аппаратом экономических и социальнополитических институтов, русские в течение длительного исторического периода не испытывали необходимости в сохранении собственной идентичности в чужеродной среде, не только не адаптируясь к окружающей социально психологической действительности, но, напротив, приспосабливая ее к привычному укладу, образу жизни, нравам, перенося на другую "национальную почву" собственные обычаи и государственные институты. Поэтому для русских не была актуальной задача формирования новой общности, объединенной по этническому признаку: русские не стали "диаспорой" и не выработали соответствующей психологии, специфических социальных институтов, не ощущая в этом потребности (5). "Небоязнь" ассимиляции, вероятно, лежит в основе высокой готовности русских интегрироваться в иноэтничное окружение: именно среди них наибольший процент тех, кто не считает необходимым сохранять чистоту нации (41%) и для кого важнее прочих соседские отношения, несмотря на то, какой этнической принадлежности его сосед (86%).

В то же время нельзя не отметить и признаки, характеризующие изоляционистские настроения в русской среде: именно в группе русских опрошенных наиболее велика доля тех, кто не желает принимать человека другой национальности в качестве брачного партнера для своих детей (43%), а показатель, свидетельствующий о нежелании видеть человека другой национальности в качестве собственного супруга, приближается к аналогичному показателю, характеризующему группу осетин (41,5% - у русских и 42,4% - у осетин).

Что касается респондентов осетинской национальности, то их сегодня отличает явная тенденция к акцентировке этничности, что ведет к повышению значимости гиперидентичных этнических установок. Крайняя форма гиперидентичности занимает в этой группе второе место по степени выраженности в то время, как гипоидентичным установкам отводятся последние места.

Гиперидентичность характеризует этническое самосознание "на ступательного" типа, отражающего, по мнению Г.У.Солдатовой, стремление представителей группы к этническому доминированию. Выше уже говорилось о том, сколь значим этнический признак в процессе консолидации группы в условиях окружающей нестабильности и неопределенности. Актуальность этничности усиливается также в периоды конфронтации с другими народами (например, во время существования межэтнического конфликта). Очевидно, в данном случае свою роль в формировании в этническом самосознании осетин тенденции к гиперидентичности сыграли не только факторы социально психологического порядка, проявляющиеся в стремлении народа к повышению значимости собственных этнокультурных ценностей, но и условия известного межэтнического конфликта, все еще грозящего проявиться в открытой форме, а также происходящие в непосредственной близости события, создающие угрозу безопасности самой республике.

Вероятно, затяжной ситуацией социальной и межэтнической напряженности объясняется и большой удельный вес изоляционистских и даже откровенно дискриминационных суждений, с которыми в разной степени согласны многие респондентыосетины. Тенденция к выбору стратегии изоляции в группе осетин выражена в значительно большей степени, чем в группе русских респондентов, где она только намечена. Так, выше уже упоминалось о предпочтении осетинами мононациональных браков; в этой же группе опрошенных наибольший удельный вес тех, кто в разной степени согласен с мнением о разрушающем действии межнациональных браков - (18,3%); значительная часть осетин (40,9%) желает видеть в качестве непосредственного начальника человека своей национальности; по мнению 13% осетин (что в два раза больше, чем в группе русских респондентов) настоящая дружба возможна только между людьми одной национальности. С суждением о необходимости сохранять чистоту нации согласие выразили 44,7% осетин.

Большая выраженность в группе опрошенных осетин нетолерантных установок при построении отношений с представителями других этнических групп проявляется в чаще встречающемся согласии с суждениями типа: "каждый народ имеет право решать свои проблемы за счет других народов". В разной степени согласны с этим 11,7% осетин и лишь 3,1% русских; доля согласных с этим суждением представителей других национальностей близка к нулю. С другим суждением, что "люди других национальностей должны быть ограничены в праве проживания на его национальной территории", - согласны 13,2% осетин и 6,1% русских (респонденты третьей, смешанной группы согласия не выразили).

Но если с вышеприведенными суждениями большая часть опрошенных осетин все же категорически не согласна, то в целом их отношение к суждению "о приоритетном праве пользования титульным этносом природными и социальными ресурсами" не столь определенно. Доля тех респондентов, кто с этим "совершенно согласен", "в чем-то согласен, а в чем-то нет" и "полностью не согласен", практически одинакова - 25,8%, 24,9% и 26,4% соответственно. При этом доля респондентов-осетин, согласных с этим суждением, почти вчетверо больше, чем доля русских респондентов и опрошенных лиц других национальностей.

Таким образом, качественный анализ полученных в ходе опроса данных позволяет сделать некоторые выводы, касающиеся тенденций в выборе представителями различных этнических групп РСОА той или иной поведенческой стратегии. В целом "смешанная" группа опрошенных проявила себя как наиболее открытая к интеграции, взаимодействию с другими народами, обладающая более высоким уровнем толерантности и одновременно ориентированная на собственные этнические ценности, актуальные для представителей разных народов. Открытыми к взаимодействию с другими культурами показали себя и русские опрошенные, однако, при этом они оказались и наименее солидарными в признании значимости собственного этнического статуса, что проявилось в большом удельном весе в этой группе гипоидентичных установок. В то же время этничность оказывается для русских респондентов существенным фактором самоидентификации, когда речь заходит о брачных контактах - нежелание впускать в свою этническую среду человека другой национальности может свидетельствовать об изоляционистских тенденциях, существующих среди русского населения Республики Северная Осетия-Алания.

Но если самоизоляция русских, живущих в Северной Осетии, как одна из поведенческих установок лишь намечена, то среди представителей титульного этноса республики изоляционистские настроения выражены значительно отчетливее. Они проявляются не только в безусловном предпочтении мононациональных браков, но и в других ситуациях, возникающих как в бытовой, так и в профессиональноделовой сферах. Само по себе стремление этноса к самоизоляции может быть понятно в контексте современных этнополитических процессов, бурно протекающих в последние годы практически во всех бывших автономиях Советского Союза. С другой стороны, распространение подобной стратегии во взаимоотношениях с представителями других этнических групп может быть чревато негативными последствиями, ведущими к формированию откровенно дискриминационных установок. Отметим, что удельный вес ответов, указывающих на наличие дискриминационных установок в группе опрошенных осетин, в два раза превышает этот показатель, полученный в группе русских, и в пять раз выше, чем в "смешанной" группе.

В то же время доминирование позитивной этнической идентичности во всех трех обследованных группах обусловило преобладание в общей массе респондентов суждений, свидетельствующих о высокой степени готовности к интеграции при построении отношений с людьми других национальностей вне зависимости от национальной принадлежности. Приоритетность именно этой поведенческой стратегии для каждой из выделенных групп респондентов создает широкие перспективы для отношений сотрудничества на межэтническом уровне и является существенным фактором консолидации полиэтничного населения Республики Северная Осетия-Алания.

____________________

* Работа выполняется при финансовой поддержке Института "Открытое Общество", грант - 2049/935/1999.

ПРИМЕЧАНИЯ:

(1) Солдатова Г.У. Этническая идентичность и этнополитическая мобилизация // Демократизация и образы национализма в Российской Федерации 90х годов. М., 1996. С. 296.

(2) Данные Госкомстата РСО-А на 1.01.2000 г.

(3) Тощенко Ж.Т. Постсоветское пространство: суверенизация и
интеграция. М., 1997. С. 32.

(4) Дятлов В.И. Диаспора: попытка определиться в понятиях // Диаспоры.
М., 1999. №1. С. 8-23.

(5) Там же.

Автор: Е. Кобахидзе; источник: Бюллетень Центра социальных и гуманитарных исследований Владикавказского института управления и Владикавказского центра этнополитических исследований Института этнологии и антропологии РАН - Владикавказ, 2000 г. N 2(6).

Знаешь больше? Не молчи!
Lt feedback banner
Лента новостей

18 января 2017, 23:59

18 января 2017, 23:52

18 января 2017, 23:32

  • Каладзе назвал подробности соглашения с "Газпромом" коммерческой тайной

    Огласить подробности соглашения властей Грузии с "Газпромом" о монетизации транзита газа в Армению, как того потребовала оппозиция, пока невозможно, поскольку это коммерческая тайна, заявил министр энергетики Грузии Каха Каладзе. При этом он заверил, что никакого вреда Грузии соглашение не принесет.

18 января 2017, 23:16

18 января 2017, 22:57

  • 1 Дядя задержанного студента Касаева отпущен из полиции

    Нариман Отигенов, задержанный в Ставрополе при попытке подать заявление о похищении своего племянника Рахмета Касаева, освобожден из полиции. К самому Рахмету полицейские допустили адвоката, сообщили родственники молодого человека.

Справочник

Все справки

Архив новостей
Все SMS-новости
Персоналии

Все персоналии